chipka_ne

Categories:

Много дресс-кодов, хороших и разных...

Истину "другому как понять тебя", о которой я начала рассуждать в предыдущем посте, многие из нас в зрелом возрасте вроде бы более-менее усвоили. Я, в частности, усвоила бесполезность любых споров – ибо доказать никому ничего невозможно (ну, ладно – почти никому и – почти ничего). Все мы (ну, хорошо-хорошо – почти все) в глубине души твёрдо знаем, что есть только два мнения – моё и неправильное – и не сбивайте меня! Однако, философствовать на отвлеченную тему глобального и безнадёжного непонимания на примере конкретных "жизненных случаев" мне ужасно нравится – так зачем я буду отказывать себе в маленьком удовольствии? 

А вздумалось мне сегодня порассуждать на банальнейшую тему "о вкусах не спорят", ну и заодно эмигрантские (или, как одна любезная комментаторша заметила, олимовские) комплексы почесать – как же без этого!
Я уже упомянула однажды, что первая же встреченная мною в Ташкенте израильтянка (здесь с чувством исполняется строка из песни: "учительница первая моя") меня немедленно очаровала – классический случай низкопоклонства перед заграницей – признаю и каюсь заранее, так что можно не трудиться и не клеймить меня этим в комментах. Очаровала многим и не в последнюю очередь – манерой одеваться. Одевалась она именно так, как всю жизнь мечтала одеваться я, в стиле: "мне нравится и удобно – остальное пофиг". Я так рисковала одеваться лет до 25-ти, потом подустала и стала мало-мало приспосабливаться, но даже максимально приспосабливаясь, оставалась белой вороной. Видите ли, в стране, где я жила, при дефиците всего, что только можно себе представить, требования к дресс-коду были строги чрезвычайно (ключевые слова здесь: Я ЖИЛА, ибо читая иные воспоминания, я всё чаще убеждаюсь в том, что со многими из моих современников мы жили в разных СССРах). Причём строже всего требования были не со стороны начальства – а со стороны ближайшего окружения: друзей, подруг, родни и соседей, и поверьте, общественное мнение давило покруче любого руководства. Принцип "лопни, но держи фасон!" пронизывал все слои общества, не минуя ни один возраст и ни одну прослойку. Боже упаси, в молодёжной тусовке появиться в самопальных джинсах – лучше сразу удавиться. Училку, пришедшую на работу в сапогах отечественного производства, зачморят не только коллеги, но и собственные ученики – чему она может научить подрастающее поколение, нищебродка! – и пофиг, что сапоги стоят две с половиной её зарплаты – "лопни, но держи фасон!" Вспомните, жутко прогрессивный фильм "Ключ без права передачи" – я во время его первого просмотра никак не могла сосредоточиться на прогрессивном содержании, постоянно отвлекаясь на скучные мысли о том, откуда у главной героини, учительницы и матери-одиночки, такая шуба в пол? такие сапоги? ондатровая шапка? фирменные джинсы, в которых она, как в каких-нибудь трениках, ходит дома и купает сынишку? – по моим подсчётам все перечисленное тянуло на годовую, если не больше, учительскую зарплату. Но что делать – хочешь, чтобы героиня вызывала зрительские симпатии – соответствуй…
В общем я со своим убеждением в том, что не стачаны ещё (и не будут стачаны никогда) те сапоги, за которые я готова буду отвалить две зарплаты, со своими джинсами, драными и латаными, не потому что модно, а потому что единственные, старые, любимые и порвались, со своей вытертой до пределов вельветовой юбкой, которую сшила мне школьная подружка, со своими "мальчуковыми" клетчатыми рубашками за два рубля, которые я, настрочив четыре вытачки маскировала под девичьи блузки, да при таком непристойном виде еще и имеющая наглость при этом прекрасно себя чувствовать, жить не тужить и – о, ужас! – иметь красавца-мужа, вот такая вот я постоянно вызывала негодование окружающих на ровном месте.
Ну, ладно, я готова понять гнев бабушек на лавочках в те поры, когда девушки массово начали облачаться в штаны – подрыв устоев! Тем более понятно раздражение на мини-моду – срамота какая!  Скоро голые ходить будут!
Кстати вот это «скоро голые ходить будут!» мы с подружкой услышали однажды в весьма пикантной обстановке. Прогуливались мы с ней погожим июньским деньком перед сессией по тогда ещё Ленинским горам – искали уютную полянку, чтобы посидеть с учебником (и с сигареткой, чего греха таить). Были мы в мини-юбках по летнему времени – я в вельветовой, подружка – в кожаной (она была из Литвы – почти заграница – и выглядела соответственно: самые длинные ноги и самая короткая юбочка на факультете). На глянувшейся нам полянке присесть не удалось, ибо её уже облюбовали культурно отдыхающие пролетарии числом трое – две дамы и один мужичонка на двоих. Люди моего поколения наверняка помнят одно из послаблений строгого советского дресс-кода – манеру людей определённого круга загорать, не заморачиваясь покупкой купальника, в неглиже: дамы - в розовых труселях и атласных розовых же бюстгальтерах на пуговицах, а джентельмены – в подвёрнутых до паха сатиновых семейных трусах. Вот такая троица нам и встретилась – и вот, что я вам скажу – кто не падал в обморок от таких картин – тому никакое жёсткое порно потом не страшно: две курпулентные бабищи в кокетливо подвёрнутых до состояния бикини панталонах и опасно потрескивающих на мощных спинах лифчиках обхаживали единственного своего красавца - тощего, жидконого, плешивого, зато с дряблым пивным брюхом навыпуск и с через раз растущими зубами (один гнилой, один железный): «Коленька, яичко возьми и лучком, лучком закуси зелёным – вчера с дачи…». Несмотря на мини-юбки и сигаретки, были мы с подружкой девами застенчивыми, зрелище сиё нам выдержать было не по силам, и мы поспешили с полянки ретироваться, не успев присесть, но успев услышать вослед вот это сакраментальное: «Гля, бля – скоро голые ходить будут!»…
Но вот однажды, в середине 70-х, появился ненадолго новый тренд – макси-юбки. Я, пребывая на каникулах на родимой Волыни, обнаружила как-то в магазине "Мистецтво", где торговали всякой хренью псевдонародных промыслов, отрезы чёрной купонной ткани с вышивкой. Ткань была льняная, вышивка машинная, стоила сущие копейки, а нам татарам, лишь бы даром –я быстренько её приобрела. Дома матушка моя несказанно обрадовалась неожиданному желанию непутёвой дочери сшить наконец-то не полотняные штаны и не набедренную повязку, а длинную юбочку. Ненадолго, правда, засомневалась – не длинновато ли? может, всё-таки до колен? – но "то, чего требует дочка, должно быть исполнено – точка!" – и сдалась. Юбка получилась – ах! – в основном потому, что весила я тогда сильно меньше пятидесяти кило – стройна была в чёрной украинской юбочке с вышитым подолом, что та София Ротару, и, конечно же, ждала с нетерпением момента, когда я выгуляю обновку в столице нашей родины. В день приезда в общаге вечером дежурила злыдня баба Нюра – и я, один из главных объектов её строгой, но справедливой критики (курит, прогуливает, ходит в драных штанах) по простоте душевной решила, наконец, старушку обрадовать – встала, дескать, на путь исправления – облачилась в прекрасную юбочку, одолжила у подружки блузку с воротником-стоечкой и рукавами-фонариками и продефилировала перед изумлённой вахтёршей. 

… Все догадались, что я услышала?

- Ишь – хвост распустила, подолОм метёт – совсем стыд потеряли – скоро голые ходить будут!
 Если кто не знает, что такое парадоксальное мышление – то вот оно во всей своей первозданной красе.

Но самое потрясающее замечание, касательно своего внешнего вида, я получила однажды зимой в метро. Дело в том, что в метро всё-таки тусовался народ попроще – шубы и дублёнки там присутствовали заметно, но в ощутимом меньшинстве. Но, если вы думаете, что у простого люда не было своих представлений о прекрасном и строжайших критериев приличия, то ошибаетесь – были и непоколебимые. Женщине, скажем так, чуть выше пролетарского сословия, полагалось за неимением дублёнки потратиться на пальто с песцом или с норочкой. Пальто было самой ненавистной мне длины ("полдлинное", как выражались ташкентские ПТУшницы) – до середины колена - такая длина предполагает идеальные ноги, а с ними, как ещё А.С. Пушкин отмечал – к нему и претензии – был некоторый напряг. То есть, не смыкающиеся плотно арбузные коленки, очень часто позволяли в метро сидящим напротив пассажирам любоваться розовыми панталонами их обладательницы – на мой взгляд, это было непристойнее, чем любая мини-юбка, но моим мнением на этот счёт никто не интересовался. Песец, а тем паче норочка, стоили дорого и покупались на века – зачастую норковый воротник представлял собой чисто декоративный огрызок – я бы ей-богу, предпочла честную, зато тёплую и функциональную цигейку – хоть нос спрятать и погреть, но цигейковый воротник – это для колхозников и бабок на лавочке! Был ещё один сорт ненавистных мне огрызков – мохеровых. Те, кто не сподобился справить меховую шапку, из кожи вон лезли, чтобы обзавестись шапкой мохеровой – более дешёвой, но тоже статусной. Мохер покупали опять же у спекулянтов, мотка хватало как раз на шапку с начёсом, а из крохотного остатка мастерили шарфик-огрызок – чтоб хоть чуток прикрывал шею – называлось "ансамбль". А между прочим (хоть что-то не было в дефиците!), в магазинах свободно лежала красивая грубоватая шерсть – три с полтиной стограммовый моток, и чуть более тонкая – пятирублёвая, можно было, чуть побегав, и цвет подходящий найти, и выглядела она в грубой вязке стильно – но! – непрестижно. Из такой вот свободно лежащей в продаже шерсти – белой и коричневой - я задумала смайстрячить и себе "ансамбль" – только не обглоданный, шерсти я купила не скупясь, поскольку в наших кругах вошли тогда в моду километровые шарфы. Полосатую шапочку мне связали на заказ, а на шарф я замахнулась сама – делов-то – садись и вяжи по прямой от забора до обеда. Дублёнки у меня тогда не было, зато уж шарф – ах, какой шарф! – был самый длинный в МГУ. И вот за этот-то шарф я и получила самый потрясный комментарий. В метро от бабы в лопающихся на толстых икрах импортных сапогах-чулках и с мохеровым огрызком на бычьей шее. С какой-то неизбывной и неиссякаемой, утробной тоской она не сказала, а провыла вполголоса:

- Я бы вас, сучек, на этих шарфах – вешала! вешала! вешала!..
Вот кто-нибудь может мне объяснить – за что вешать-то? Есть у кого-нибудь предположения? Вот честно – до сих пор забыть не могу и теряюсь в догадках. Тогда – юная и полная веры в человечество – я ошалела и растерялась, а сейчас была бы готова спросить у той бабы-то, только вот, боюсь, промолчит – не даст ответа…

И – не могу остановиться – всё комплексы, комплексы – вот ещё был случай. 

Однажды в Ташкенте я почти устроилась на работу в хорошую престижную школу, где вдруг, за две недели до начала учебного года уволился историк, но я на радостях имела неосторожность прийти знакомиться с директрисой (не пугайтесь, не в джинсах) в лучшем своём новеньком полотняном костюмчике-тройке. В то лето, как насвистел мне любимый польский журнал "Кобета и жиче", в моде были лён, бязь и однотонный ситчик, а я в закромах у мамы обнаружила километр в незапамятные времена купленной чудесной голубой бязи, так и не нашедшей применения – и мы с шустрой подружкой Людочкой быстро это дело оприходовали, нашли подходящего цвета тесьму двух сортов и сварганили обалденный иноземного вида костюмчик: юбочку до колен, топик, а для торжественных случаев – накидушку-болеро с рукавчиками. В нём-то я, гордая и красивая, пришла знакомиться с новым местом работы (и накидушку не забыла – школа же!), и угадайте с трёх попыток за что получила втык? и просьбу, если я хочу у них работать, в дальнейшем в таком виде (в каком – в таком?) не появляться?
Ну, есть у кого-то идеи?
Ладно, не мучайтесь – директриса оскорблённо сказала мне:
- Это же бязь! Из неё же наперники шьют! По семьдесят копеек метр! – вы не имеете права выглядеть, как нищенка! – и, глянув на мою обалдевшую физиономию, уже мягче добавила:
- Вы думаете, у директора школы такая уж большая зарплата? Но посмотрите на меня – я же стараюсь прилично одеваться!
Я честно на неё посмотрела. На ней было цветастое платьишко из какой-то блестящей стекловаты, которую в городе Ташкенте называли "кристаллон" и покупали исключительно у спекулянтов. У меня от одного взгляда на этот "матерьял" начинался зуд по всему телу. Вырез, кстати, у платьишка был поболе моего, не говоря уже о бюсте. Кроме бюста из-под выреза кокетливо выглядывали кружавчики ещё одного престижного аксессуара – ГДРовской комбинации – ооо! И надо всей этой красотой – начёсанный перманент, покрытый лаком. Конец августа, между прочим. Город Ташкент. Кондиционера в школе в помине нет, даже в директорском кабинете. Запах, исходящий от директрисы, я описать не берусь – включите воображение и добавьте туда капельку мечты советской женщины, престижнейших духов "Клема" (приятного аппетита – я садист!). Но лёгкую, дышащую, мягкую на ощупь бязь – низзя! Если я хочу в престижной школе работать! Потому что – семьдесят копеек!
…Советский Союз, между прочим. Пролетарии всех стран и так далее. Моральный кодекс строителя коммунизма. Борьба с мещанством и потребительством…

Кому-нибудь надо объяснять, почему я в престижной школе работать не захотела? (и вообще ни в какой советской не захотела – но об этом в другой раз).

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened