Categories:

Про Симону из Димоны

Для россиян, во избежание — это вам не про Димона! Это про Димону —  город такой на юге Израиля. Ядерный реактор у нас там. И девушка Симона. И поговорка такая есть еврейская-народная, наверняка слыхали: в деревню, к тётке, в глушь, в Димону! И песня есть соответствующая про Симону из Димоны см. клип в конце поста.  

Ну, и кроме того — продолжаю беззастенчиво пользоваться иллюстрациями несравненной hohkeppel  про очередь в женский туалет.

Я ничо такого писать нынче не собиралась — я про Болгарию собиралась, да про внуков, да про Хануку. Но жизнь вносит коррективы, как обычно.

Некоторым известно, что дорогая редакция регулярно ходит в баню в бассейн в основном на встречи с интересными людьми, ну, и поплавать заодно. Бассейн у нас небольшой, недорогой, непрестижный, но — не жили богато, не фик начинать! — нам в самый раз. Бассейн при гостинице, так что кроме нас, абонементщиков, там плещутся и постояльцы тоже. Мы с ними не так уж часто пересекаемся, поскольку норовим прийти к открытию, а турист — он посибаритствовать любит, он сперва потянется, позавтракает, отбудет своё на организованной экскурсии, приложится к кувуклии, порадует арабский рынок в Старом Городе пустыми тратами на иконки-крестики-свечечки   «Made in China», а потом может и добредёт до бассейна, если вообще. 

Некоторое оживление наблюдается в еврейские праздники, когда добираются до столицы гости израильские со всех концов нашей необъятной Родины, потому как, чтоб израильтянин да не воспользовался тем, за что уплОчено — да ни в жисть! 

Но так как в шесть утра на отдыхе мало кому хочется вставать, то и местные гости нас не особо напрягают, пробок не создают и размеренному процессу оздоровления не мешают. 

Но вчера вышло иначе. Началось с того, что я сама позволила себе утром поспать аж до полшестого (праздник у нас, или что!) и в бассейн приехала позже обычного. Навстречу мне топала, не торопясь, старейшина нашей команды, бабушка Бэла (93 годика, между прочим), уже закончившая тренировку и полностью одетая.

— Уф, хорошо, что ты опоздала! — ответила она на моё «с праздничком!», — тут с утра не протолкнуться было! Понаехали! Нет, пусть приезжают на здоровье,  Ханука в Святом Городе — дело богоугодное, но чего им с утра-то не спится! Из Димоны они! Половина купаются в сорочках и в платках — тоже удумали! Сейчас тебе хоть бассейн освободили, но что в раздевалке творится — жуть! Да ещё Манар, уборщица заболела — можешь себе представить?

...Да уж, представить было нетрудно — с уборкой у нас вечная засада. Уборщиками в гостинице и в бассейне работают почти сплошь мужчины — оно и понятно, работа тяжёлая. Поэтому женскую раздевалку до закрытия моют от силы пару раз, когда удаётся её опустошить. Попытки назначить регулярные санитарные перерывы обречены на провал — непременно найдутся бестолковые посетительницы, не умеющие читать объявления ни на одном из трёх языков (иврите, английском и арабском), так что либо очередной Абдалла со шваброй вылетит пулей под жизнерадостный визг китаяночек в неглиже, либо степенная, подслеповатая, и малость забывчивая Бэлла или там Брурия, выйдя не спеша из душа, устроит ненароком «реприманд неожиданный»... 

Поэтому до того, как нашлась спасительница наша Манар, на чистоту и порядок в женской раздевалке приходилось смотреть, прищурившись. А тут  её угораздило заболеть именно в праздники, когда посетителей в разы больше!

Так что шла я в раздевалку, готовясь к худшему. Но действительность, как пишется в романах, умудрилась превзойти мои ожидания... 

В раздевалке действительно было полно хохочущих женщин. Часть — упитанные ортодоксальные дамы, в мокрых сорочках, часть — горластые кумушки из тех, кого у нас называют «фрехи». Пересмеивались и перекрикивались они, смирно стоя по стеночкам и придерживая перевёрнутые скамейки, а по центру лихо орудовала шваброй самая горластая и растрёпанная из них, периодически командуя:

— Шуля! Это ты пустой пузырёк из-под шампуня в душе забыла? — трудно до мусорника донести? Ципи! — кто свои рыжие кудлы у раковины расчёсывал? — дома тоже волосы за собой не убираешь? А чья расчёска на полу валяется? и очки? Рина! — они тебе лишние? живо подбери!

— А ты кто? — обратила она на меня внимание, — местная? с абонементом? вот тебе стул, вот тебе чистый угол — переодевайся, будь, как дома!

В «чистом» углу уже тихонько переодевалась после бассейна слегка обалдевшая Това.

— Это кто? — спросила я шёпотом, — новая уборщица? Манар заменяет? 

Вместо Товы мне ответила одна из хихикающих тётенек: 

— Это наша Симона из Димоны! У неё обсессия на чистоту. Она в гостиницу со своим набором моющих средств приехала. Вчера ванную отдраила и за уборщиком в коридоре гонялась — пылесос хотела отобрать, еле отбился. бедняга...

— А ты не сплетничай, — рявкнула Симона, закончив с полами и принявшись оттирать невидимые пятнышки на зеркале, — некоторые, к примеру, есть не могут то, что не сами сготовили, а я вот, если не сама убрала, то не верю, что может быть чисто! 

— Ох, не умеешь ты жить красиво! — фыркнула рыжая Ципи, с недовольным видом протёршая за собой раковину, — Нет, чтобы раз в жизни пожить барыней — за тобой же тут всё уберут-подотрут-поднесут! А официанты в ресторане какие! С маникюром! С бриолином!

— Барыней я живу, когда вокруг меня всё сверкает, — огрызнулась Симона, впрочем, вполне беззлобно, потому что зеркало, на её взгляд, засверкало. наконец, как положено, — И смотри мне — не заглядывайся особо на этих... набриолиненных. Ишь, детей на мужа спихнула и размечталась! 

Я уже давно переоделась в купальник, забывши, что вообще-то пора идти плавать, а не сидеть и смотреть бесплатный спектакль, развесивши уши. 

— Я чисто с точки зрения этой, как её, ну — эстетики! — возмущённо залопотала Ципи, — Профессиональной эстетики — во! Я, как парикмахер... 

— Парикмахер она! — всплеснула руками Симона, — ой, держите меня четверо — да тебе только Шмулика лысого стричь, и тот ещё подумает!

— Чего? — вскипела Ципи, — ты ж сама у меня стрижёшься!

— Стригусь, конечно, — согласилась Симона, —  по-родственному, ты ж моему племяннику любимому жена (бедный мальчик!), хоть какая копеечка в семью... Кстати, помнишь, ты меня в прошлом году подстригла перед поездкой в Италию? К Папе Римскому?

— При чём тут Папа Римский? — изумилась Ципи.

— Ой, неужто я тебе не рассказывала? Надо же, совсем память отшибло. Ну, давай сейчас расскажу — чистая правда! У меня и селфи есть... в старом телефоне, который в ведре во время уборки утонул. Мошико обещал починить — как починит, сразу покажу, не сомневайся! Ну, что, девицы, хотите послушать?

Разумеется, разновозрастные девицы, уже обсохшие и переодевшиеся, просто жаждали послушать.

— Ну, значит так: в прошлом году была у меня круглая дата — уже не двадцать, но ещё не сто двадцать, а ровно столько, сколько надо. И муженёк мой ненаглядный, Мошико, сделал мне подарок — недельный тур в Италию. По-хорошему надо было б вдвоём поехать, но у него в гараже тогда дела неважно шли, так что потратиться он решил только на меня. 

Ну, перед поездкой надо, понятное дело, прикрасивиться, и пошла я к вот этой рыжей профессионалке — так и так, сделай мне модную стрижку, в Италию еду.

А она губёнки кривит:

— Тур, небось, дешёвый, рейс лоу-кост?

— Лоу-кост, — говорю, — а чего мне стесняться, люди мы небогатые, зато честные.

— Знаю я, — говорит, — эти лоу-косты: духотища, теснотища, стакана воды не допросишься, да ещё и опаздывают вечно — иной раз целый день из-за этого пропадает. А гостиница какая?

— Трёхзвёздочная, — говорю, — зато в самом центре Рима!

— Ой, уморила — в центре Рима! Наверняка клоповник какой-нибудь на боковой улочке, вид на помойку, простыни драные, полотенца сто лет нестираные!

— Нууу... — зато по Риму погуляем. Колизей-шмализей... Шопинг обещали. Ватикан увидим, может и на Папу Римского поглядим, любопытно же! 

— За вход в эти Шмализеи с тебя ещё кучу денег сдерут, в очереди настоишься, а смотреть там нечего, одни камни пыльные! Шопинг? в Риме? — не смеши меня, это не для твоего кошелька! Ну, а на Папу Римского поглядеть — ты совсем ку-ку? Делать ему нечего — перед тобой красоваться! 

Слово за слово, расстроилась я так, что даже в зеркало не стала глядеть после стрижки — бедный Мошико такую кучу деньжищ ухлопал, а поездка-то, видать, гроша ломаного не стоит! Но делать нечего, вернулась домой, улыбнулась любимому мужу через силу, поблагодарила, расцеловала на прощанье и полетела. 

...Ну, что сказать, девицы, поездка была — сказочная! Рейс вылетел минута в минуту, самолётик небольшой, но чистенький, персонал вышколенный, кормить не кормили, но чай-кофе-печеньки всю дорогу предлагали за бесплатно. Багаж получили без задержки, автобус до гостиницы с кондиционером в пробках постоял совсем чуток, но гид нас всю дорогу так развлекал — век бы его слушала! Гостиница в старинном доме, без лифта, но красивая какая! Окна высоченные! Потолки расписные — никакого музея не надо! Пыль я в комнате, конечно, маленько подтёрла, не могу без этого, но бельё постельное — ах! белее снега! аж сверкает! — даже покойница свекровь, мир праху её — не придралась бы.

А официанты! Куда там этим набриолиненным арабчикам! Каждый первый — Марчелло Мастрояни — впрочем, откуда этим рыжим соплюшкам знать, кто это такой... 

В Колизей никакой доплаты не требовалось, всё включено в стоимость тура, в очереди не стояли ни минуты — гид нам попался, такой проныра, что у него всё везде схвачено. В самом-то Колизее у меня тоже, конечно, ручонки чесались пыль протереть, но он и так-то в пыли — впечатляет, просто дух захватывает. 

Гид нас и на шопинг завёл на какую-то только ему известную улочку с нормальными ценами — я всю семью подарками обеспечила, и эту, рыжую не обидела — видали, сумочка у неё? оттуда - из Рима!

Ну, и — вишенка на торте — Ватикан!

...Вот тут-то я, милые, и поняла, что про Ватикан мне Ципи таки накаркала. Попали мы туда аккурат, когда Папа должен был речь с балкона держать. Народищу! Меня тут же от группы оттёрли, затолкали, не вижу ничего, кроме чужих спин — я ж недомерок — не понимаю ничего, чуть не плачу — сдался мне этот Папа вместе с Ватиканом!

И вдруг... На всю площадь через громкоговоритель слышу:

Signora Simone di Dimona!

— Ой, — говорю, — это вроде меня ищут, — говорю... 

Тут толпа расступается и подходят ко мне два статных красавца в сутанах (слушайте, это правда, что им жениться нельзя никогда-никогда? вот ведь гойские штучки, такое добро пропадает, а!) и лопочут что-то из чего я понимаю только «резиденца» и «папале»

Ну, к папале, так к папале — иду, куда велено. 

А там — хотите верьте, хотите нет —  но всё равно скажу. Принимают меня как дорогую гостью по высшему разряду. Чай-кофе и стопиццот сортов пирожных — всякие амаретти-паннакотта-тирамису-капрезе-семифредо (это я себе на бумажке записала, что успела). Папа, приятный такой интеллигентный господин, лично со мной беседует — как семья, как муж, как дети, как мне в Италии? 

На каком языке, спрашиваете, беседуем? Так он по-нашему немножко умеет, их там учат  в ихних ешивах христианских. Да и я не лыком шита — итальянского не знаю, но французский ещё не подзабыла, у меня матушка покойная в Танжере во французской гимназии училась, я не то что нынешние фрехи — всяким тонкостям обучена, знаю, как себя вести культурно. 

Одного понять не могу, с какой беды он меня — меня одну! -  Signora Simone di Dimona — вычислил и в гости позвал? Набралась я храбрости, и после третьей чашки кофе и не скажу которой пироженки, взяла да и спросила напрямую — чем заслужила такую честь?

А он наклонился ко мне и прошептал, чтоб никто не слышал:

Я просто хотел тебя спросить: ты такая милая, хорошо воспитанная, со вкусом одетая женщина, но что за ПУСТЕМА безрукая сделала тебе такую ужасную стрижку???

...Эх, какая жалость, что пришлось всё же идти в бассейн — бомонд из Димоны спохватился, что пора уж на гостиничный завтрак, а Симонины байки можно дослушать и за столом.

Я встретила дружную компанию ещё раз через час — я торопилась после бассейна  на работу, а они на трамвай в сторону Старого Города. Впереди на боевом коне в развевающемся на иерусалимском ветру пончо, гордо шествовала Симона, звеня, словно шпорами, мночисленными бусами и браслетами.

А вот и клип обещанный — это, правда, не классическое исполнение, не Исраэль Ицхаки 1957 года, но зато более оптимистичное. Песенка-то печальная, не обольщайтесь бодрой музЫчкой — про разлучённых влюблённых-репатриантов. В Израиле на заре недоразвитого социализма принято было новоприбывшие семьи «распределять» — вот Симону и заслали в Димону, а её возлюбленного сильно севернее — в Хайфу. Короче: «дан приказ ему на Север, ей — в другую сторону...»

Но всё у них будет хорошо — даже не сомневайтесь! 

Чуть не забыла, примечание: пустема — дура набитая.

Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →