chipka_ne

Categories:

Бендяжки-очепятки...

А приходилось ли вам когда-нибудь задумываться о природе всяческих оговорок-описок-очиток-ослышек и опечаток всяких?

Вот я, например, в предыдущем посте написала: «шурша духами и туманами».  На «Незнакомку» блоковскую намекнула, ясное дело, меня хлебом не корми — дай свою образованность показать! 

И никому в голову не пришло указать мне строго, что у Блока-то: «дыша»! «дыша духами и туманами»!

Но что делать, если мне в шестнадцать лет послышалось «шурша» — да так и шуршит до сих пор с упором на «Ш» и «Р»! Ну, в самом деле — там же «упРРРугие ШШШелка» и «ШШШляпа с тРРРауРРРными перьями» — вот они и ШуРШат за компанию с «повеРРРьями». 

А ещё я до шестнадцати лет слово «канделябры» читала, как «кандеБЛЯры» — ужас, да? Ну, я была советская девочка, почти-почти, мамиными стараниями, правильная, а в кандеБЛЯрах этих барских логично было услышать нечто позолочено-шикарно-вульгарно развратное, нет? 

А в шестнадцать, полюбивши ненадолго Маяковского, прочла «Облако в штанах» и расстроилась — ушли навеки кандеБЛЯры озорные-разухабистые, не попали в рифму: 

Вот и вечер
в ночную жуть
ушел от окон,
хмурый,
декабрый.  

В дряхлую спину хохочут и ржут
канделябры.

А один наш знакомый (между прочим, вундеркинд, победитель олимпиад, полиглот, впятнадцатьлетстудентМГУ и еврей по совместительству) вплоть до третьего курса слово «бакенбарды» читал, как «бабрикенды», а его никто не поправлял — думали, эка он шутит здорово! — а он не шутил, он так видел. И когда обнаружил ошибку, то не согласился. Глянул на портрет какого-то светила в бакенбардах (в МГУ их было — пруд пруди!), пожал плечами и сказал уверенно: 

— В чистом виде бабрикенды — неужели не  ясно? 

Мы тоже поглядели и согласились — бабрикенды, как есть бабрикенды! Может, где и растут бакенбарды, но тут — точно бабрикенды!

Была у меня в Ташкенте знакомая девочка Стеллочка, а у Стеллочки любимая тётечка Сонечка, а у тётечки Сонечки красавец ирландский сеттер, и однажды все они дружно снялись с места и уехали в Израиль, а Стеллочка осталась, потому что её мама с папой ждали ответа из американского посольства, а пятилетняя Стеллочка была в семье единственной сионисткой, но её никто не спрашивал, и она очень скучала за тётечкой Сонечкой и сеттером. 

Однажды я принесла ей в подарок увесистый альбом про породы собак (мы перед отъездом часть тяжеленных книжек раздарили), и она стала искать картинку с Рикки, а когда нашла, то закричала радостно:

Вот! Вот! Вот! ЕвРРРэйский сеттер! Как у тётечки Сонечки! 

— Стеллочка, — сказала я ласково, — ты же умеешь читать (она и вправду читала бегло с четырёх лет), посмотри внимательно — эта порода называется «ирландский сеттер». 

Стеллочка, сопя, прочитала вслух название породы и в гневе отшвырнула книжку с криком:

— Это в твоей книжке дуРРРацкой иРРРландский сеттер! А у моей самой любимой тётечки Сонечки в ИзРРРаиле — евРРРэйский сеттер!!!

А ещё один мой знакомый, ни разу не еврей, солист студенческого хора, между прочим, решил однажды к юбилейному дню Победы разучить не навязший в зубах«День Победы — на-на-на!», а что-нибудь небанальное и спел песню «Фронтовая сестра», кто помнит? Там ещё такие слова есть:

Моя песня недопетая,
моя чарка недопитая...

Так он вместо этого искренне и со слезой спел:

Моя чайка недобитая...

Его вызвали «на ковёр» в комитет комсомола и стали гневаться: почто посягнул на святое! Кака-така птица недобитая?

А он искренне ТАК слышал и вообще не понял: а что, лучше, чтоб была добитая? Недобитая — значит живая! 

Он был филолог, бедняжка, и помнил, что все мы вышли, если не из гоголевской «Шинели», то из чеховской «Чайки», тоже недобитой, кстати.

Ему совершенно серьёзно грозило отчисление и армия, но на счастье на дворе стоял 1985 год, началась антиалкогольная кампания, в Крыму вырубали виноградники, из детских и юношеских фильмов выстригали невинные сцены с бокалами шампанского и находчивый добрый декан приказ об отчислении не подписал, резонно заметив, что замена чаРки (хоть и недопитой), на чаЙку звучит очень актуально в свете решений последнего пленума партии!

А я долгое время терпеть не могла песню про соловьиную рощу. Потому что, как услышала однажды, пребываючи в мрачном настроении: «ты мне в душу плюнул, соловей...» и «там, на тонких розовых соплях...», так оно и закрепилось — привет, дедушка Фрейд! 

Ну, ладно, мне хоть не приходило в голову про плюющегося соловья и розовые сопли петь на публике, а ведь случается, что недослышанные термины иной раз вслух произносятся удивительно к месту. 

Так один наш приятель, сильно влюбившись и желая угодить предмету обожания, однажды по блату пробился в лучший ташкентский парикмахерский мужской салон, где ему не только сделали стильную стрижку, но и предложили привести в порядок бородку и усы, которые он до этого без затей сам подравнивал сестриными маникюрными ножницами. И поработали на славу. Комплименты от прекрасных дам немедленно посыпались со всех сторон — в основном по поводу бородки и усов. Все дружно сошлись во мнении, что в лице у рядового МНСа появилось нечто аристократическое. И однажды у нас в гостях, разомлевши от комплиментов, он с удовольствием ещё раз глянул на себя в зеркало и удовлетворённо произнёс:

Да! С этой бородкой я похож на испанского бастарда!

Нуачо — «бастард» — красивое же слово! Нечто среднее между бароном, бардом и грандом — разве нет?

Ну, если с родным языком дело обстоит так, то что уж говорить об ослышках при изучении иврита — тут просто кладезь!  

На заре репатриантской юности, в пору работы по уходу за стариками, был у меня один клиент, впавший в детство в буквальном смысле слова. Для него на этом основании велено мне было включать с утра детские передачи — под их аккомпанемент мы и начинали день: мылись-переодевались-завтракали и ходили свои ежеутренние пятьдесят шажочков с ходунками вокруг стола. Лучшей подмоги в изучении иврита для меня трудно было придумать. Я до сих пор все эти программы помню:  «Милый мотылёк»,  «Улица Сумсум»,  «Зверюшки и улыбки», и моя любимая «Ма корэ — ани корэ» («Что случилось — я читаю!»). Ещё был сериал про старшеклассников «Дело времени» («Иньян шель зман») — научивший меня говорить «алан-баса-сабаба-фадиха-дирбалак» и прочим, отсутствующим в репатриантских учебниках словечкам. 

Многие песенки я научилась схватывать на слух, и мы их с дедулей дуэтом распевали, немилосердно фальшивя, благо не было рядом строгого моего музыкального мужа, чтоб нас осадить. Так вот, только два года спустя, когда подопечного моего не было уже в живых я обнаружила, что в любимой моей песенке про аистиху Абдаллу (Абдалла хасида) никакого Абдаллы в помине нет! Кто помнит? Про аистиху, стоящую на одной ножке?

А я-то вместо «амда ла» (стояла) умудрилась услышать «Абдалла» и ничуть не удивилась — в передаче «Улица Сумсум» постоянно мелькали арабские персонажи и словечки — так почему бы аистихе не зваться Абдаллой? 

Ещё есть оговорки милые и сознательные — мы в семье, между собой, когда никто не слышит, до сих пор говорим «тувалет» и «какава» — так старшая дочка годика в три говорила, не желая произносить стоящие рядом гласные. А нам понравилось! (И то сказать — посмотрите на чашку с молочным напитком — ну какое там какАО? Какава и есть!)

И вот ещё чудное словечко: «наберегой»

Это у моих детей была любимая пластинка — «Алиса в стране чудес» с песнями Высоцкого — кто не слыхал, бегом скачивать — маст! 

И младшая дочка с большим чувством исполняла песенку Алисы:

Все советуют наберегой...

И очень сердилась, когда поправляли. Неужели не понятно, что советовать. особенно Алисе, можно именно что наберегой (на берег — ой!)?

Вот сами послушайте:


Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →