chipka_ne

Categories:

Вдогонку - всего-то одна буковка...

Что-то, как  Шоши с Саной напомнили мне о репатриантских ошибках в иврите — так и включился поток сознания с воспоминаниями, запишу, пока не забыла.

Я на заре ЖЖшной юности описала замечательную свою коллегу по работе с аутистами — музыкального терапевта Лину

Была у Лины плюс к прочим многочисленным её достоинствам одна замечательная особенность — она говорила на иврите без малейшего намёка на неистребимый, по мнению большинства, русский акцент. В первый мой рабочий день, когда нас только познакомили, и мы обменялись любезностями на иврите, я сказала ей, что впервые встречаю израильтянку с таким именем. Лина рассмеялась своим хрустальным смехом и заговорила со мной по-русски, немало меня удивив, потому что я была уверена в том, что хотя бы интонации русские в ивритской речи я всегда улавливаю. 

Ну, ладно, я не такой уж профессор Хиггинс, слух у меня не безупречный, могла и ошибиться, но мне и коллеги-израильтяне подтверждали неоднократно — произношение у Лины было безукоризненное.  Причём, при желании она легко могла воспроизвести любые  интонации — хоть марокканские, хоть йеменские, хоть курдские, наравне с  чеканными немецкими и снобскими польскими. И при этом умудрялась делать в разговоре самые нелепые грамматические ошибки и путать слова — вот как так? 

А ларчик просто открывался — Лина начала работать по специальности чуть ли не в первую неделю после приезда. Каким образом? Не буду скрывать, господа — всепроникающая протекция, вот обаяла она свою первую квартирную хозяйку, и всё тут, когда жестами рассказала о своей профессии — села, выпрямив спину на пластиковый стул, как на оббитую бархатом банкетку, открыла воображаемую крышку рояля и прекрасными своими музыкальными пальцами пробежалась по воображаемым же клавишам, запев хрустальным голоском что-то моцартовское — хозяйка прослезилась и немедля в квартирантку влюбилась, тут же сосватав ей в качестве первой ученицы внучку-оторву, а затем пригнав ещё десяток, жаждущих приобщиться к музыкальной культуре за недорого. 

Так что в ульпан, где учат алеф-бет, чрезвычайно востребованная учительница пошла в вечерний и посещала его урывками — двух дочек-подростков надо было на ноги ставить. А иврит она учила как? А так, как учат дети — на слух, запоминая в нужной ситуации словесные конструкции целыми блоками. Когда всё знающие и вездесущие тёти Фиры пытались открыть ей глаза на то, что она непростительно мало берёт за работу,  Лина кротко парировала, что ученики ей доплачивают бесплатными уроками разговорного иврита. 

Слух у неё был абсолютный, любопытство и желание общаться — в разы выше среднего, плюс ещё одно свойство, которое она называла «попугайством» — в ней пропала, по-моему, замечательная актриса пародийного жанра. 

А словарный запас, по мере растущего благосостояния и карьерного роста, ни шатко,  ни валко пополнялся, но, опять же, в основном на слух. 

Она довольно быстро смогла взять ипотеку и купить вполне приличную квартиру — в доме с лифтом и центральным отоплением, но в Неве-Якове, районе северном, окраинном и не шибко престижном. А к тому времени, как мы познакомились, решила сменить район на более пристойный и занялась поиском покупателей на старую квартиру, одновременно присматривая себе новую.

Одна из квартир ей сильно понравилась — почти близка к идеалу, только вот дороговато. Лина начала торговаться, включив всё своё обаяние, и хозяин сказал, что, так и быть, ради такой прекрасной женщины он готов пойти на компромисс. Так Лина выучила новое красивое слово «леhитпашер» — пойти на копромисс, уступить — и немедленно записала его карандашиком русскими буквами на обрывке газеты, чтобы не забыть и употребить при надобности. 

Но «леhитпашер» хозяин соглашался при условии, что квартиру купят срочно (лучше вчера!), и Лина с удвоенной энергией принялась за поиски покупателей на свою недвижимость, ибо предстояла ещё морока с переводом ипотеки и прочая. 

В тот период как раз пошла ей полоса везения, Неве-Яков стал популярен среди ортодоксальных евреев (относительно недорого и обособленно), и вскоре знакомые сосватали Лине оооочень солидного и приличного покупателя, который желал сделать подарок недавно вышедшей замуж дочурке. Лину предупредили, что очень важно потенциальному покупателю понравиться (это мы умеем!) и, разумеется, с учётом статуса на переговорах соблюсти соответствующий дресс-код. 

— Эка важность — говна-пирога! — весело сказала Лина своим хрустальным голоском, залезла на дно репатриантского, ещё не до конца выпотрошенного баула и достала советских времён учительский наряд — юбку-карандаш и белую батистовую блузку с длинным рукавом и воротником-стоечкой под горлышко — куда уж благопристойнее! 

Про плотные колготки и туфли-лодочки тоже не забыла, буйные каштановые кудри причесала гладенько, смазав гелем, хотела даже шляпку нацепить, но раздумала — хорош прикидываться! — и ограничилась широкой атласной лентой.

В назначенный час пришёл покупатель — интересный благообразный мужчина в лапсердаке, с красивой седеющей бородой, ухоженными пейсами и в элегантной чёрной шляпе. С ним пришли и молодые — застенчивая, слегка беременная дочурка в паричке и щуплый очкастый зятёк, похожий на испуганного старшеклассника. 

Свежепобеленная, просторная и тщательно прибранная к приходу покупателей квартира им сразу понравилась, Лина была — сама скромность и учтивость, и переговоры пошли на редкость удачно. 

Цена, как это водится у нас, была назначена «с запросом», чтобы потом слегка скостить — иначе здесь торговать неприлично. 

Молодята уже прикидывали, где они поставят детскую кроватку, а почтенный папаша ритуально посетовал, что всё хорошо, но дороговато будет. 

Лина так же ритуально покивала, заглянув украдкой, чтоб не ошибиться в заранее приготовленную шпаргалку, и сказала, щегольнув новым словечком, что ради такого приятного мужчины она готова, если он вот сейчас на всё согласен,  пойти на компромиссс... и тут! 

Дуэтом ойкнула юная парочка у неё за спиной.

Переменился в лице седобородый папаша.

— Ты, ты.... — забормотал он, — да как... да как ты смеешь... Что ты себе позволяешь! При мне... При этих юных невинных созданиях.... Дети! прочь отсюда! мы и даром не поселимся в этом гнезде разврата! 

Все трое пулей вылетели из квартиры и не дожидаясь лифта, ссыпались по лестнице вниз. 

Лина, разумеется, расстроилась слегка, но больше удивилась — что не так? Посмотрела на себя в зеркало и пожала плечами — ни дать, ни взять — классная дама из института благородных девиц — только пенсне не хватает. Горевать особо не стала — было бы из-за чего, найдутся ещё покупатели. 

От нечего делать позвонила давней приятельнице-старожилке — рассказать о странных людях.

— ...Как-как ты сказала «уступить»?  ну-ка повтори по складам, — насторожилась приятельница.

Лина заглянула в шпаргалку — последняя буква, кое-как нацарапанная карандашом, почти стёрлась.

— Ле- hит- па... секундочку: ле-hит-па-шеТ, — уверенно прочла она.

...После того, как на другом конце провода справились со вторым приступом истерического хохота, Лине, наконец, объяснили, что она изъявила готовность немедленно раздеться ради такого приятного мужчины, если он согласен на всё вот прямо сейчас.

Вдоволь нахохотавшись и стащив с себя надоевшую блузку, сдавливавшую горло, Лина не без удовольствия посмотрела на себя в зеркало и вздохнула:

— Грубиян! Хам невоспитанный! Другой бы обрадовался...

Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →