chipka_ne (chipka_ne) wrote,
chipka_ne
chipka_ne

Category:

Марианна

В позапрошлом посте я рассказала об удивительном поступке солдат вермахта, довольно долго (от Невеля до Смоленска) тащивших с собой и прятавших от командования трехлетнего еврейского ребёнка. Пост я завершила словами "могут, когда хотят!"

Но Всевышний, как известно, любит пошутить - и чтоб я не очаровывалась слишком добрыми немцами прислал мне в следующий пост слинявшего было из френд-ленты идальго из Германии - снова у бедняги Гондурас зачесался на предмет обличения израильских оккупантов.

И снова я загрустила - нет, не скоро наступит мир под оливами. Даже если мы с арабами здесь полюбовно договоримся - не даст нам успокоиться прогрессивное человечество!

Вот взять хоть этого конкретного чувачка - отбыл ты благополучно нах фатерлянд, вроде рад и счастлив - домик-садик-огородик - сопи в две дырочки и блаженствуй! Не, неймется бедняге, непременно надобно за семь верст киселя хлебать ближневосточные проблемы решать - кушать не могет, так зудит.

Поросеночка бы завел, что ли... Не говоря уж об том, чтоб жениться, да детишек народить, да побольше - очень от сования носа в далекие чужие кастрюли помогает.

Я уж чуть не раздумала писать следующий пост - опять про немцев, точнее, про немку, но вспомнила, что обещала это замечательной и мужественной моей френдессе nitka_g, и решила, что не стоит из-за каждого, от зуда страждущего, терять веру в человечество вообще и в конкретный народ, в частности.


Френдесса процитировала прекрасный мидраш об ангелах, которые воспитывают дитя перед рождением и говорят, в частности: даже если весь мир твердит тебе, что ты праведник - не верь! Не успокаивайся! Тебе есть куда совершенствоваться!

И ведь точно - сколько достойных людей (не будем тыкать пальцами) покупались на трубы медные, трубящие славу их добродетели! их скромности! их простоте и отзывчивости! - ахнуть не успеешь, как скромник уж стал героем глянца и робко выходит из лимузина, подвозящего его к пятизвездочной ночлежке, а на фуршете рядом с кинозвездами и царственными особами хозяевам застенчиво напоминают, что он/она - веган(ка): а руккола у вас органическая? а киноа? а сок - свежевыжатый? - мы с косервантами-то не пьем-с... нет-нет, не извольте затрудняться, я тут в уголку посижу с водичкой минеральной (это "Перье"? нет? а мне нужно "Перье" для перистальтики) и с корочкой хлебушка... если что - я зерновой кушаю, бездрожжевой, с овсяными хлопьями и тыквенными семечками - только запишите, а то ведь перепутаете...

Ну, позубоскалили - и довольно, а дальше поговорим серьёзно - о тех, кто трубам медным не верит.

Я эту женщину вряд ли смогу забыть, даже если захочу - у меня по всему дому ее напоминалки расставлены и развешаны.
Ну, во-первых - вот она.

Видите картину у нее за спиной? Она сейчас висит у меня в прихожей



Звали ее Марианна и познакомились мы с ней в те поры, когда я работала с аутистами. Моя должность называлась официально что-то вроде "трудотерапевт", а ее специальностью была арт-терапия. И мы различались по статусу, да. Я - израильтянка, работающая за минимальную зарплату (работа хорошая, но тяжелая, и зрплата хорошая, но маленькая), а она - немка, протестантка, прибывшая в Израиль волонтерствовать.

Она относилась к тем редчайшим людям, у которых к белым одеждам грязь не липнет, как бы кто ни старался.

Жила по простым и ясным принципам - старайся видеть в людях хорошее и сама не грешить.

Не огорчайся, если не получается, выдохни, помолись и продолжай дальше.

Причины приезда её в Израиль были просты чрезвычайно - мы, немцы, виноваты перед евреями.
Да, мы - немцы, значит, и я тоже.

Всё это излагалось искренне, на голубом, что называется, глазу, в беседах за чашкой кофе, на очень простом и отчетливом английском языке с чеканным немецким выговором.
Нет, никакого пафоса и надрыва - ты спросила, я ответила - она вообще была человеком беспафосным и рациональным.

Это я однажды вышла из себя - ты виновата? Ты, родившаяся в 38-м, дочь тихого протестанта-пацифиста, который чуть ноги не лишился, чтобы не попасть в армию! Ты о чём вообще!

- Да,- сказала она, - виновата - так я чувствую, что делать? Убийцы не покаялись, им суждены адские муки ТАМ, а здесь, в мире земном кто-то же должен искупать вину - всё просто, разве нет?

Такие у нас велись разговоры в кофейном уголке - согласитесь, нечасто встретишь человека, который прихлебывая кофе в перерыве, будет спокойно говорить о категориях добра и зла, греха и искупления, не боясь показаться смешным.

Да, у неё была семейная история. Отец ее, чтобы избежать призыва в армию, себя покалечил. Перед тем, как на это решиться, он долго мучился почти неразрешимой дилеммой - как человеку верующему, ему не подобало лгать, следовало декларативно отказаться участвовать в заведомом злодеянии и стать официальным дезертиром. (На всякий случай, для тех, у кого слово "дезертир" ассоциируется исключительно с трусостью, напомню, что в те перевернутые времена дезертировать было опаснее, чем воевать).
Но для отца Марианны стать дезертиром означало осиротить всю многодетную семью. И он решился на ложь. Раз в жизни. Кто знает - может, еще не отнятая от материанской груди крошка Марианна сыграла в этом не последнюю роль.

Небольшое увечье могло вызвать подозрение в умышленном членовредительстве, поэтому он попытался отрубить себе ногу - чтоб уж наверняка. К счастью, не смог, но кость сломал. Остался хромым на всю жизнь. В больнице списали на несчастный случай. От армии освободили, но от косых соседских взглядов - нет.

Для верности они уехали из Берлина в несусветную глушь - в деревню, к тётке, в глушь, в Саратов Шварцвальде...
Сказать, что жили бедно - ничего не сказать. Но, когда начали прибывать в Германию "остарбайтеры", отец пешком отправился в тамошний, как там у них называлось, райцентр? уезд? и вытребовал себе двоих - совсем уж доходяг, на которых никто из солидных бауэров не позарился. Чтобы выходить и подкормить, чтобы хоть что-то...

После войны они, разумеется, исчезли - какая связь и какая переписка могла быть между угнанными на принудительные работы советскими гражданами и бывшим угнетателем! Но - немыслимая история! (все знают, что я люблю немыслимое) в начале 90-х один из них объявился. Прислал зигзагами дошедшее письмо и посылочку уже не отцу (отца не было в живых), а детям. На корявом ученическом немецком написал, что помнил всегда и хочет отблагодарить доброго человека, хоть чем-то... Бог ты мой, что он мог прислать тогда из безумия 90-х, из нищей разваливающейся страны!
В посылочке был простодушный набор для иностранцев: ложки-матрешки и белая оренбургская шаль-паутинка.

Эту шаль Марианна носила, не снимая, пока жара не наступала.
- До нее достаточно дотронуться - сказала она мне однажды, - и сразу понимаешь, что люди помнят добро. Всегда, - и подумав, уточняла:
- Ну, почти всегда...

К сожалению, жизнь не раз давала ей повод убедиться в том, что все-таки "почти".

Она мечтала в детстве стать художницей, но выучилась на акушерку, потому что художница - разве это профессия для девушки из добродетельной протестантской семьи!

- Папа не позволил? - понимающе спросила я, когда она мне об этом рассказала.
- Что ты? - удивилась Марианна, - добрее папы человека на свете не было, он мне никогда не говорил "нет". Просто я видела, как он страдает от своей бедности и как боится, что мы останемся без куска хлеба. Мне совесть не позволила потратить то, что он накопил на учебу, на бесполезные художества...

Я ее считала красивой, при том, что одевалась она дешево и незаметно, не красилась никогда, стриглась сама перед зеркалом, а прическу носила типа "помоталка" (помотать вымытой головой и дать волосам высохнуть, как карта легла). Но у нее была великолепная кожа, густые здоровые волосы, ясные глаза и чудесная улыбка. Ее легко было представить в окружении многочисленного семейства. Не знаю, почему она не вышла замуж, спрашивать стеснялась, а сама она об этом никогда не заговаривала. Может быть, дело в послевоенном дефиците мужчин - общей проблеме и победителей, и побежденных.

Я представить себе не могла, что у нее может случиться конфликт на работе. У волонтерки, готовой, кроме своей арт-терапии, помочь всегда и всем - хоть обед разнести, хоть подгузник сменить. Однако же случилось, причем "пришла беда, откуда не ждали..."

У нас была ужжжжжасно прогрессивная начальница. Репатриантка из самой Великой Британии. Переполненная передовыми идеями, с хиппарской птичьей лапкой на чахлом бюсте и наклейками"шалом ахшав" ("мир немедля!") и "дай ле кибуш" ("прекратить оккупацию") на машине. Палестинский флаг она на машину наклеить не решалась - в Иерусалиме за это могли побить и больно, но в кабинете (не на столе, не на виду, а притулившись на угловой полочке) масюпусенький флажок тихонько отсвечивал.

Я как-то с изумлением узнала, что мать родная у неё живёт в поселении Эли в Самарии. Позволила себе поинтересоваться:
- Не боишься к ней ездить?
- Не боюсь, - без запинки ответила она, - я туда попросту не езжу. Принципиально. Потому что каждый визит в незаконное поселение легитимизирует его существование! Так что - мама сама ко мне приезжает, когда хочет увидеть внуков!
- О как... - сказала я даже с некоторым уважением и, чтобы разрядить обстановку, мрачно пошутила:
- А ты не боишься, что принимая у себя дома поселенку, ты легитимизируешь существование поселенцев, как класса?
...Неосторожная была шутка, надо сказать. Потому что Бренда (так её звали) вдруг наморщила лоб и сказала очень серьезно:
- Знаешь что? Может, ты и права. Я должна об этом подумать...
Люди добрые, она не шутила, клянусь!

Так вот, Марианну Бренда поначалу пылко полюбила - она вообще любила людей с просвещенного Запада. Тем более, что первый год своего волонтерства на Ближнем Востоке Марианна провела в Рамалле - так в ее миссии решили. Говорила она о своей работе в Рамалле редко и неохотно. Сказала как-то со вздохом о своих тамошних арабских сотрудницах: святые женщины, святые - праведницы в Содоме...

Бренде вот это "в Содоме" сильно не понравилось.
Еще больше не понравилось, когда Марианна сказала однажды, занимаясь с одной нашей арабской воспитанницей - нежной и пугливой девочкой Иман из Абу-Гоша:
- Какое счастье, что она родилась в Израиле! Вы представить себе не можете, что значит родиться "особым" ребенком в Рамалле...

Правдивым она была человеком, что делать, по-немецки прямым, при том что уста свои от злословия удерживала, как только могла и подопечных своих на еврейских и арабских не делила.

А Бренда ее за это прямодушие возненавидела столь же пылко, как прежде любила - такое частенько случается с натурами чересчур возвышенными и экзальтированными, когда объект любви не оправдывает ожиданий.

И при первой же возможности от идейно чуждой волонтерки избавилась - ей якобы срочно понадобилась комната, которая сейчас использовалась для занятий арт-терапией - мы будем набирать еще одну группу воспитанников - когда? А когда-нибудь. В необозримом будущем. А у Марианны же все равно договор с нами кончается. Ну и что, что два раза продлевали. На нас свет клином не сошелся - найдется другое заведение, пусть других осчастливит!

И не дожидаясь, когда Марианна уйдет официально, Бренда начала потрошить комнату арт-терапии в отсутствие хозяйки (занятия художеством у нас были три раза в неделю). Хорошо, что мы успели перехватить арабского уборщика с ворохом бумаг и картонов на пути к помойке...
И еще я тогда оценила преимущества работы за минималку: можно всласть орать на начальство, не боясь увольнения, потому что пособие по безработице будет ненамного меньше зарплаты.

На следующий день в пустой комнате мы впервые увидели сдержанную Марианну плачущей.

Мы показали ей спасенные работы, обняли-обцеловали. Добились от начальства роскошной прощальной вечеринки. Сделали ей огромный альбом с фотографиями всех воспитанников. Мой псаготский сосед Реувен, еврей из Цюриха, перевел все наши благодарности и пожелания на 'хохдойч" и отпечатал у себя на работе красивым готическим шрифтом.
От имени не умеющих говорить воспитанников написали: "От тех, кто не может говорить, но может любить.." И пообещали, что ничего из ее работ не выбросим. Я свое обещание сдержала, надеюсь, что остальные тоже. Хоть что-то...

А вот и картинки:


Это модулярная такая аппликация, (как и первая картинка-витраж) ее несколько человек делали с разным уровнем моторики. Тем, кто рисовать не умел, давали в свое удовольствие размазывать краску по бумаге, затем из нее вырезали лепестки те, кто мог ножницы в реках держать, а затем мы все вместе цветочек выкладывали.
А вот гофрированная рамочка-паспарту - это мое ноу-хау. Из покупных материалов у нас была только гуашь и клей, остальное - подручные средства.И я додумалась использовать остатки упаковочных картонок - снимать с них аккуратно верхний слой бумаги, а под ним - такое вот гофре. Его красили гуашью, а когда высыхало - покрывали клеем ПВА для закрепления, высохнув он становился прозрачным и чуть-чуть блестел. С рисованием дела у меня не очень, но благодаря этим рамочкам Марианна честно зачислила меня в соавторы.


Это разведенная акварель, которую мы позволяли вылить на пластиковую скатерть, а потом все, кто хотел промокали ее произвольно листами бумаги - вот такие импрессионистские чудеса получались.



Это просеянный песок смешанный с толченой акварелью, а рассыпала его по смазанному клеем листу слепоглухонемая девочка Лиат. Потом, высохший лист еще раз смазывали клеем. Лиат свои листы потом обожала гладить и ощупывать. Хотите верьте, хотите нет - смеялась и хмурилась. Эта работа ей почему-то не нравилась. А мне - да нравится.

А дальше - работы, за изготовлением которых мы следили в три пары глаз и рук и не всем, разумеется, доверяли. Потому что делается это восковыми мелками на глянцевой бумаге при помощи - не удивляйтесь - утюга. Утюг нужен не тефлоновый и не паровой, а стальной и маленький, типа дорожного.






Вот эту - размером с открытку, но почти Айвазовский! - больше всего люблю.



Ну, а дальше - работы вполне осмысленные, ребят, которые способны были сами какие-то силуэты очертить и сами что-то нафантазировать. Техника тут смешанная - рисунок, аппликация, принт, трафарет. Направляющая рука терапевта в составлении композиции видна, разумеется, но цветовую гамму воспитанники выбирали сами. Рамочка гофрированная - знаете, чья (скромно раскланивается). И к этюду в зеленых тонах рамочку я сама нашла, в магазине "всё за доллар".





Ну, и напоследок - вазочка (всего навсего гуашь, покрытая ПВА вместо лака) - а сколько лет держится!


... и улыбчивые матрешки из самодельного папье-маше ("МАТРРРРРРРЬЕШКИ" раскатисто произносила Марианна). Личики им рисовал любимый наш воспитанник с пышным пророческим именем Ишайягу (для своих - Йоши)

Tags: Израильские реалии, Люди - разные, Перемена участи, ХХ век
Subscribe

  • О попутчиках

    Этот случай я начала было описывать после давнего уже поста в журнале gal_an. Очень, кстати. хороший журнал, от души рекомендую. Для тех, кто…

  • Классификация по Чехову

    Надо где-то спасаться от плавно затопляющих наш маленький мир волн абсурда — поэтому: Только детские книги читать, Только детские думы лелеять...…

  • История без конца

    Вообще-то в первый год моей работы Нава закончила рассказ о Зосе на апреле 1945 года, на освобождении Берген-Бельзена. И закончила очень невесело.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 42 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • О попутчиках

    Этот случай я начала было описывать после давнего уже поста в журнале gal_an. Очень, кстати. хороший журнал, от души рекомендую. Для тех, кто…

  • Классификация по Чехову

    Надо где-то спасаться от плавно затопляющих наш маленький мир волн абсурда — поэтому: Только детские книги читать, Только детские думы лелеять...…

  • История без конца

    Вообще-то в первый год моей работы Нава закончила рассказ о Зосе на апреле 1945 года, на освобождении Берген-Бельзена. И закончила очень невесело.…