chipka_ne

Categories:

Сермяжная правда

Мне вот в связи с нынешней моей средой обитания и всякими-разными наблюдениями-воспоминаниями-ассоциациями, а также некоторыми комментариями мысли всяческие лезут в голову, может, и праздные, и не я первая над этим размышляю, но всё же попробую сформулировать. Не вполне по-научному, как всегда.

В пост про культурную пару профессор-актриса влезло где-то дремавшее нечто с простодушным вопросом, не его одного мучающим: «Когда человек превращается в овощ, не ЛУЧЕ  ли (sic!) эвтаназия?»
С человеком, слыхавшим об эвтаназии, но пишущим «луче» я гневных дискуссий с потрясанием десятью заповедями разводить не стала — кто бедняге виноват, что рейхсканцелярия, где его бы с интересом выслушали, закрылась в 1945 по техническим причинам, они, знаете ли, начав с эвтаназии  «лишних», обременительных для общества людей, как-то увлеклись (понятное дело, приятно чувствовать себя богом, решающим, кому жить, а кому нет), списки «лишних» незаметно расширились до цифр восьмизначных, а потом и сам рейхсканцлер, глянув на себя в зеркало,  сообразил, что он тоже среди людей лишний, да и самовыпилился вместе с подругой, решив зачем-то прихватить с собой в ад собачку Блонди, я надеюсь, что ей в жизни грядущей подыскали другого хозяина, не упыря. 

А ещё я вновь задумалась о том, что я называю ненавистным многим словом «совковая» ментальность. И с сожалением вынуждена была отметить, что идеология из каждого утюга кричавшая о равенстве-братстве-справедливости, о «старикам везде у нас почёт», воспитала на самом деле людей безжалостными и брезгливыми снобами особенно там, где дело касалось ментальных расстройств и старости. 

Нет, это не только в совковой действительности, обыватель он везде обыватель. У быдла любой нацпринадлежности в ходу ругательства типа «псих», «дебил», «даун» и «маразматик», в то время, как «инсультником» или «сердечником» мало кто обзывается. 

Но я пишу о том, что меня задевает и чему свидетелем лично была, уж простите. 

Дедушка, который бабушкиного Альцхаймера стеснялся, как срамной болезни, он ведь очень и очень для «наших» типичен (если бы у любимой супруги сердечко, скажем, забарахлило, или там, ножки заболели — да он бы всю поликлинику на ноги поднял! И охотно делился бы подробностями похода к специалисту, результатами обследований и бодро ругал бы на чём свет стоит хвалёную израильскую медицину, и спрашивал, где можно «достать»  привычный корвалол — благодатнейшая тема для общения, гордиться этим нужно, а не прятаться!)

Вспомнилась мне ещё одна суровая бабушка из моей группы в «Мелабеве» — бывший военврач и парторг, которая и в мирное время каждый день выходила из дому, как на вечный бой. Нам как-то спонсоры подарили подержанный, но вполне ещё справный телевизор с большим экраном и видеомагнитофон (да-да-да — я ещё из тех, кто помнит, что это такое!). Развлекать бабушек телепередачами никто не собирался — «русского» телевизора у них и дома было выше крыши. А придумали мы с социальной работницей занятия под названием «А у нас...» Суть их была в том, что все бы по очереди приносили из дому видеокассеты со всяких семейных событий — свадеб, там, юбилеев, бар-мицв, поездок за границу — показывали, рассказывали и комментировали. Ну такая ЖЖшечка и ФБ без компьютера в прямом эфире. Простенькая эта идея имела неожиданно бешеный успех — обычно ведь эти кассеты пылятся дома, лишь иногда извлекаясь для гостей, которых с вымученными улыбками вынуждают смотреть на в чужом пиру веселье. 

А тут — интересно было всем. Старички наши, лишённые в силу разных причин, возможности ходить друг к другу в гости, рассматривать, оценивать, сравнивать и сплетничать, тут эту возможность получили.  Презенторы с великим удовольствием рассказывали и показывали, слушатели внимали, вникали и расспрашивали («это хтой-то? а штой-то? а за ресторан почём платили?») — общение получалось, хоть куда, заодно тренировка памяти и умения связно рассказывать. 

Так вот, для меня одним из самых трогательных занятий был репортаж с бар-мицвы одного славного, красивого и умненького мальчика — внука бабушки по имени Буня. Буня была у нас немножко «белой вороной» — репатриантка не из «большой Алии», а времён чуть ли не поправки Джексона-Вэника. В первые годы в Израиле их семья пережила трагедию — умерла во время родов молодая невестка, ребёнка извлекали уже из мёртвого тела роженицы, мальчик родился с ДЦП. Сын этой Бунечки спустя какое-то время женился повторно и новая его жена, которую язык не повернётся назвать мачехой, осиротевшего мальчика и воспитала вместе со своими детьми. 

Я не ханжествую и не выпендриваюсь, называя его красивым и умненьким, он действительно таким и был, хотя признаки болезни видны были невооружённым глазом — нарушенная координация движений, своеобразная мимика, смазанная речь. Но в целом — это был весёлый, любимый, подвижный ребёнок с нормальным интеллектом, а ведь прогнозы у него в детстве были страшные — до года не держал головку, до двух — не сидел, до четырёх — не ходил, ну, и так далее.

Бар-мицву ему отмечали торжественно — в Большой синагоге на Кинг Джордж, только прочесть длинную недельную главу Торы вслух ему было не под силу, он аккуратно следил за чтением и произносил благословения. 

Я, честно говоря, женщина малосентиментальная, при виде этого домашнего видео с трудом удержалась от слёз. 

Часть бабушек (меньшая, увы) тоже шмыгали носами. Немножко склонная к пафосу Бунечка прокашлялась и приготовилась произнести прочувствованную финальную речь (предысторию внука она рассказала заранее). 

Но её перебила военврач-парторг. 

— Знаешь, — произнесла  она натренированных на партсобраниях голосом, — если бы у меня родился такой внук, я бы со стыда сгорела! А ты ещё это людям показываешь — фу! Правда, товарищи? Вот я завтра принесу видео, как МОЯ внучка в Нью-Йорке живёт — вот этим можно гордиться! А сегодняшнее занятие я считаю потерянным временем! Наш координатор (меня она искренне считала ниже себя по рангу) впредь должна согласовывать со мной темы занятий. Кто...

Договорить фразу «Кто за?» я ей не дала, невежливо напомнив, что Советская власть кончилась и мы не на партсобрании. Бунечка, к счастью была глуховата, и не всё из выступления самоназначенного парторга расслышала. Она всё-таки сказала свою речь и прочла собственного сочинения стихи в честь невестки — что-то не всегда попадающее в размер и в рифму, но очень прочувствованное о материнской любви и о том, как мать родившая передала эстафету матери воспитавшей. Бубушки, съёжившиеся было под бдительным оком военврача, оттаяли и некоторые снова всплакнули. 

И я бы совсем утешилась, если бы уже в развозке одна из утиравших только что слёзы бабушек не сказала мне задумчиво:

— А признайтесь, ведь Анна Иосифовна правду сказала — ну, как можно таким внуком гордиться! Вы ведь тоже так думаете, просто не хотели Бунечку обидеть, вот и заставили нас это смотреть. Ну, признайтесь же!

...Что у вменяемости на уме, у деменции на языке.

А я нет, не признаюсь пока. Подожду деменции.

Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →