chipka_ne

Category:

Кошачьи истории - принц Сиамский

О чём бы теперь написать, чтобы расслабиться после двух спрятанных, во избежание дальнейших свар, постов? 

Чего бы придумать, наименее возбуждающее читателей и не требующее заскринивания комментариев? 

Есть две замечательные, убаюкивающие темы, интересные исключительно понимающим — котики и стихоплётство. Вот с котиков и начнём...

Существует глупая такая стигма, что собака привязывается к человеку, а кошка к месту проживания. И вообще — кошке всё равно, кто её хозяева, ходит, где вздумается, гуляет сама по себе, ведет себя, как лепесток ромашки — любит-не любит-плюнет-поцелует-ксердцуприжмёт-кчёртупошлёт — и никто ей не указ. И не спорьте — сам сэр Редьярд Киплинг подтвердил: 

Кошка уходит гулять на всю ночь —
Бинки мне верен и спящий....      ну, и так далее. 

Я, кстати, довольно долго в это верила. В детстве у меня кошек не было — не считая чёрной кошки Змейки на старой квартире над речкой. Я её помню почему-то смутно, как нечто зыбкое, неуловимое, струящееся, как атласная чёрная лента, появляющееся и исчезающее всегда внезапно. Не помню, было ли у неё своё место в доме — скорее всего нет. Вполне возможно, что я как-то воссоздала её образ для себя по маминым рассказам, полностью соответствовавшим общепринятым стереотипам. Змейка, например, обожала в мамино отсутствие валяться на кровати точно в центре, прямо на розочках, вытканных на покрывале, а едва заслышав шаги, вскакивала и прежде, чем удрать аккуратно расправляла лапками примятое лежбище, так что следы её сибаритства были видны только по чёрным шерстинкам на светлой пикейной поверхности.. Ещё она умела вытаскивать мясо из супа и задвигать затем крышку кастрюли на место, вот только мокрые и жирные следы замоченных в бульоне лапок стирать с пола не догадывалась. Она замечательно ловила мышей, но есть их брезговала — душила и складывала рядком у порога, чтоб заметили и похвалили. Пару раз поутру складывала добычу брату в тапочки, за что похвалу получала тапком по попе (но не всегда — спросонья брат промахивался). Когда мы переехали в долгожданную квартиру с удобствами в центре города, шкодную Змейку решили взять с собой, но она сбежала из грузовика с мебелью по дороге. Раза три брат возвращался на ней за велосипеде, но с тем же результатом — погуляв по новой квартире и глянув вниз из форточки третьего этажа, Змейка от новоселья категорически отказалась — сами живите в своей каменной коробке, а я пошла на речку пескариков ловить! 

Затем у нас с котиками как-то не складывалось — я с удовольствием играла с чужими котятами, не особо к ним привязываясь, а мечтала, разумеется, как и все мои ровесники о собаке, и непременно об овчарке. 

Так что первого своего кота я завела уже в самостоятельной жизни, будучи замужней дамой и не слишком путёвой матерью двух детей. Точнее, кот завёлся почти что сам  —  так получилось, что самые любимые нами животные часто выбирали нас сами, хотите верьте, хотите нет. 

Случилось это так. 

Я пришла забирать из садика младшую дочь. Дело было поздно вечером, и я сильно надеялась, что приду в числе последних. На то были свои причины — будущая моя адвокатесса, неведомо откуда,  уже годика в четыре усвоила советский постулат о том, что "добро должно быть с кулаками" (клянусь, я её этому не учила! Я вообще эти стишата терпеть ненавижу!), и махонькими своими кулачками стремилась восстановить  справедливость везде, где только замечала попытки её попрания. Иногда в ход шли зубки и коготки, и мне не раз приходилось иметь дело с разгневанными родителями сурово, но справедливо наказанных чад. Чаще всего это были дылды, неосторожно решившие, что малявочка с чёлочкой для них никакой опасности не предствляет, поэтому куклу-конфетку-машинку-очередь на качели у неё можно отжать легко и безболезненно. Последующие разборки с мамашами, с малолетства сулившими моему дитяти место на нарах, мне изрядно надоели, поэтому в садик я пробиралась поздно и огородами. 

Но этот раз дочка была в садике не одна. Помимо закадычной её подружки конопатой Таньки, прямо в центре игровой комнаты, на ковре, в нарушение всех санитарных норм, возлежал кот. Нет не так —  Его Высочество Кот Сиамский. Красоты он был такой, что дух захватывало — шерсть переливалась всеми оттенками жемчуга и перламутра, безупречно вылепленная голова, лапки и хвост были цвета не просто шоколада, а тягучего и тоже переливчатого шоколадного ликёра, а глаза сияли неправдоподобной синевой. В первый момент я приняла его за роскошную заграничную меховую игрушку, но игрушка пружинисто встала, элегантно потянулась, подошла ко мне, боднула меня лобастой головой пониже коленки и требовательно мурлыкнула. 

Я осторожно его по шёлковой-бархатной спинке погладила — и сама чуть не заурчала от наслаждения. 

— ...Откуда это? — только и смогла я сказать. 

Могучая Зина Алексеевна, любимая наша воспитательница, совершенно не свойственным ей, размягчённо-виноватым тоном ответила: 

— Пришёл вот, и не знаем, что делать... Знаю, что не положено, а деток от него за уши не оттащишь. И такой ласковый — не поверите, пятнадцать человек его в очередь гладят — даже не шелохнётся. Коготочков ни разу не выпустил — лапочки, как бархат. Может, возьмёте, а? На улицу выгнать рука не поднимается, он же явно домашний! Ко мне нельзя — у меня боксёрша дома сумасшедшая. А здесь оставить — завтра кто-нибудь в санэпидстанцию нажалуется, мне-то что, я от их жалоб отплююсь,  а кота ещё заберут, не дай бог на живодёрню, с них станется — возьмите!

— Мама, возьми! — радостно заскакала дочь, — мы ему куклину кроватку отдадим!

Я уже поняла, что кота я возьму, но не худо было бы спросить мужа, а не являться домой с сюрпризом. Жили мы в двух шагах от садика и, уверив добрую Зину Алексеевну, что согласие мы, разумеется, получим и через десять минут вернёмся, мы рванули домой. 

Заручиться согласием мужа я хотела по одной причине — у него было предубеждение против сиамских котов. Как-то летом, когда мы с детьми сбежали от ташкентской жары на Волынь, а муж остался один, ему такого породистого котика сосватали, чтоб не скучал.  Был тот сиамец также чрезвычайно хорош собой, но характер имел премерзкий, а уж голос — как пять тупых ножей по стеклу. После того, как он методично нассал во все дворовые калошки (у нас, как и во всех узбекских частных домах, на пороге стоял ряд уличных калошек всех размеров) и расцарапал морду старенькому бабушкиному пинчеру, дорогой подарок с извинениями вернули благодетелям. 

Мы с дочерью на ходу отрепетировали устную челобитную с описанием достоинств Чуда Сиамского Бесприютного, и согласие получили немедленно, муж даже удивился слегка — если видишь, что хороший кот — бери!

...Легко сказать, бери — через десять минут кота мы в садике уже не застали. Мама конопатой Таньки, пришедшая за дитём сразу после нас, долго раздумывать не стала, сгребла сокровище в охапку и уволокла, не дожидаясь ничьего согласия, а я поплелась домой с рыдающей дочерью. 

Наутро я потратила целый час, уговаривая доченьку не устраивать в садике разборки с  Танькой, ибо дитё проснулось с выраженьем на лице «и месть моя будет страшна!» В конце концов — не виновата же конопатенькая в том, что у неё мать хабалка — Зина Алексеевна честно пыталась объяснить, что мы на кота — первые в очереди! 

Но никакие разборки и без моих уговоров не состоялись, расстроенную Таньку с матерью мы встретили на подходе к садику. У мамаши через всю щёку красовалась длинная тщательно запудренная царапина, а у её дочери рука была заклеена пластырем. 

— Взяли на свою голову! — начала жаловаться мамаша  вместо здрасьте, и не дожидаясь расспросов и претензий, зачастила: — только до дома донесли, как начал вырываться! А когти, как у тигра! Бешеный, просто бешеный — и ребёнка поцарапал, хорошо хоть не лицо! Говорили мне умные люди,  сиамские — они самые опасные! А воспиталка наша дура к детям его пустила! В гороно надо на неё пожаловаться — как считаете?

Я ничего не считала, кроме того, что неча лезть за чужими котами без очереди и горевала о том, что будет делать эта красота на улице в слякотный ноябрьский день — может, он всё-таки найдёт дорогу домой?

И он-таки нашёл дорогу! Обратно в садик. Вечером — я не поверила своим глазам! — он, уютно свернувшись клубочком, лежал на сторожихином стуле у входа в раздевалку. Увидев нас, ворчливо мурлыкнул (я отчётливо услышала: «я вас вчера, между прочим, ждал»), опять красиво потянулся, тщательно выгибая спинку и поочерёдно вытягивая задние лапки, зашёл в раздевалку и чинно уселся рядом с дочкиным шкафчиком, ожидая, когда она переоденется. 

Легко позволил взять себя на руки и отправился с нами домой. Бархатные кулачки держал комочком, ни разу не выпустив коготки,  но ведь утром я сама видела царапину на щеке у Танькиной мамы — вот что это было?

Назвали мы его Кот-Бегемот, не столько по следам Булгакова, сколько по причине редкостной упитанности — я это очень хорошо прочувствовала, пока дотащила Его Котейшество до дома. 

Дома он немедленно отправился на диван, точно заранее знал, где его место — и вообще вёл себя, как член семьи, вернувшийся домой после недолгой отлучки. А когда вернулся с работы муж, побежал ему навстречу и ритуально обошёл несколько раз, обтираясь о штаны и громко мурлыча: «Папочка пришёл!» 

Ритуал «папочка пришёл» исполнялся с тех пор ежевечерне, дополненный тем, что ровно за пять минут до того, как раздавался звонок в калитку (хоть часы проверяй!), кот занимал пост у входной двери, чтобы встретить хозяина первым, ревниво оглядываясь, как бы кто не опередил. 

Несколько месяцев мы были уверены, что получили в подарок такую идеальную домашнюю плюшку-подушку — Бегемотик был образцово ленив, вальяжен и исключительно незлобив. Дети могли вытворять с ним, что угодно — укладывать в постельку, вязать бантики на все части тела, пытаться запрячь в кукольную коляску — максимум, что он себе позволял, утомившись — это грациозно выскочить из цепких ручонок, ни разу не выпустив когти, и в один прыжок взлететь на шкаф. Однажды его умудрились нарядить в тесное кукольное платье, а снять не смогли, помчались звать меня на помощь. Когда я пришла, кот лежал на спинке в позе цыплёнка-табака, томно склонив голову набок и мирно спал. Платье пришлось резать, и на животе и в проймах и снимать по кускам, освобождённый кот только перевернулся на бок, благодарно мурлыкнул и продолжил спать. Как они умудрились втиснуть упитанное животное в платье с узкими рукавами девчонки так и не смогли объяснить. 

Я уже подумывала о том, чтобы переименовать Кот-Бегемота в Голубя Кроткого, но этому помешали два обстоятельства.

Во-первых, он переловил всех мышей в доме, а не переловленные сочли за благо в панике наше жилище покинуть. А мы ведь не могли избавиться от мышей несколько лет! Дело в том, что ташкентский наш дом, купленный покойным свёкром по случаю у сбежавшего от ОБХСС цеховика, нам достался со всей начинкой. В начинку входили, увы, не только мебель, ковры и посуда, но и мыши с тараканами. От тараканов муж избавился во второе наше лето —  отправив меня с детьми в Украину, он закупил в ближайшем хозмаге весь наличный запас дихлофоса, вытащил из дома ковры, вещи и мягкую мебель, сам переселился во двор, а всё внутри, не скупясь, обработал и закрыл на несколько дней окна-двери. Тараканов затем пришлось выносить вёдрами, дом проветривать ещё неделю, но дорогу к нам тараканье племя с тех пор забыло прочно. А вот мыши, сбежав от дихлофоса, спустя некоторое время вернулись и зажили лучше прежнего. 

Однажды я от отчаяния пригласила к себе санэпидемстанцию. Пришли мордастые тётки в синих халатах, проковыряли щели между половицами, натолкали туда какой-то отравы, законопатили щели и ушли. Мышки предсказуемо передохли. Внизу, глубоко под полом. В отличие от тараканов они не считали, что на миру и смерть красна. Убрать их оттуда можно было только взломав полы. 

Стояла зима, и переселиться во двор возможности не было. Не воняло в доме только в двух местах — в дальней неотапливаемой спальне и в крошечном, как хрущёвская кухонька, кабинетике — в этих двух комнатках мы и ночевали с детьми целый месяц. А самое обидное, что как только запах разложения выветрился, мышки снова зашебуршились и зажили, как ни в чем не бывало на свежем мышином кладбище — они, как видно, были напрочь лишены сантиментов. 

И вот наш Кот-Бегемот, ленивец и сибарит, Его Сиамское Высочество решил эту проблему за несколько недель! 

Причём охотился он на мышей  величественно, неторопливо и, казалось, без всякого азарта. Начинал с того, что усаживался поудобнее возле только ему одному заметной щели у плинтуса и задрёмывал, уютно мурлыча. Если есть среди читателей какой-нибудь специалист по зоопсихологии, пусть объяснит мне, что заставляло мышку не только выглядывать из норки, но и приближаться, как заворожённой, к ясно перед ней маячащему и урчащему, как маленький трактор, чудовищу? Ни разу я не поймала момент, когда бархатная лапка неуловимым движением мягко прихлопывала добычу. Затем, разумеется, начинались ритуальные игры — полуживой мышкой хищник развлекался, словно мячиком и снова — без суеты, азарта и резких движений, а затем уж решал — заглотить или побрезговать? В основном — не брезговал. Я прошу прощения у защитников животных, но «школа не придумана для котят, научить их грамоте не хотят», поэтому толстовство им не по зубам. А вот мышки — по зубам, что делать. Более того, мышки однажды вдруг поняли, что санэпидстанции приходят и уходят, а кот здесь живёт. Всегда. И как-то так случилось, что в один действительно прекрасный день Бегемот продремал у плинтуса битых четыре часа впустую. Величественно потянулся. Промурлыкал что-то вроде: «сделал дело — отдыхай смело» и удалился на диван. 

Вторым обстоятельством стал месяц март... Причём произошло это как-то одномоментно. В одну из солнечных, по-настоящему весенних суббот с крыши раздалась ранняя кошачья серенада. Бегемот, только откушавший свежей рыбки и тщательно умывавшийся после трапезы, вдруг замер, не донеся лапку до языка, прислушался, прямо с места вскочил на подоконник, оттуда — в форточку, из форточки — прямиком на забор, а с забора лемешевским тенором выдал ответную руладу. Я ещё успела выскочить во двор, надеясь стащить его с забора, но куда там — оттуда путь был только на крышу... Он исчез на неделю, и всю неделю нас мучили кошмары. Дело в том, что Беш-Агачские крыши были территорией, где безраздельно царила вольная кошачья мафия. Беспризорные кошки в Ташкенте — это особь статья, а уж беспризорные кошки в мусульманском районе —  это вид, заслуживающий выделения в отдельную породу. 

Местное население к ним относилось, мягко говоря, прохладно. Добрых бабушек-пенсионерок, подкармливающих кошачьих сироток здесь отродясь не водилось. В нашей, по крайней мере,  махалле кошек никто из местных не держал — собак держали изредка, перепёлочек, декоративных голубей, индюшек-курочек-цесарок, кроликов даже, но только не кошек. Местные детишки поэтому кошек боялись, пока маленькие, а став постарше при виде кошки на автомате нащупывали камень или вытаскивали заранее приготовленную рогатку. 

Поэтому из бесхозных кошек выживали только сильнейшие и самые отпетые. Когда они устраивали игрища на крыше, грохот стоял, как на сельской дискотеке с участием местной воинской части. Впервые услышав ночью отчётливый топот кованых сапог по крыше — а муж был в командировке, я одна в огромном доме, беременная с полуторагодовалой дочкой — я дрожащей рукой набрала 02: спасайте! На другом конце провода придирчиво выспросили адрес, затем кто-то гаркнул: «Ниязов! Это по твоей части!» и пошуршавший трубкой Ниязов сказал мне ласково и протяжно: 

— Беш-Агач, даааа? Гиде пивзавод, даааа? И пааамойки прям и налево, дааа? Слюююший, джаным, ты в окошко на этот бандит-грабитель скажи громко «брис! брис!», а потом палка тижолий на крышу кинь — камень ни нада, черепиц побьёшь... 

Попозже я этих топотунов чуть-чуть разглядела, правда, нерезко, близко к краю крыши они не подходили, но размерами впечатляли даже издалека. Только один, самый наглый и самый главный (пахан? крёстный отец? вор в законе?) прогуливался изредка по самой кромке и таращился нагло, напоминая о том, кто там сверху хозяин. Был он ростом с крупного спаниэля, чёрный, шерсть и уши клочьями, а единственный глаз горел жёлтым дьявольским огнём — мы его прозвали Чёрным Вороном. 

И вот к этим исчадиям ада направился наш перламутрово-жемчужно-шоколадный синеглазый принц! 

...Через неделю он вернулся с краткосрочным визитом. Целый и невредимый, страшно похудевший и совершенно переменившийся. Синие глаза отливали сталью. Он по-прежнему элегантно приземлился из форточки на пол, но затем совершенно новым голосом скомандовал: «Жрать давайте!» Я захлопотала, наливая бульончику в чашку, достала из морозилки ледяную тушку минтая и сунула под струю воды размораживать. Чашку с бульоном,  дважды хлебнув, он брезгливо отодвинул лапкой — детское питание! — вскочил на табуретку, затем в раковину (раньше в жизни он не позволял себе хватать еду сам!), швырнул на пол твёрдого, как камушек, минтая и принялся с аппетитом грызть, порыкивая, как собака над костью. Тут с крыши раздалось тоненькое мяуканье и к её краю подошла непривычно маленькая серенькая кошечка. Бегемот встрепенулся, отозвался хриплым после ледяного минтая тенорком, куснул ещё пару раз и без сожаления оставив на треть недоеденную рыбу, штопором ввинтился в форточку... 

Так продолжалось месяца полтора. Однажды в середине апреля он вернулся, наконец, надолго, немыслимо грязный и исхудавший, но с совершенно неприличным выражением счастья на мордочке. Позволил себя, почти бесчувственного, выкупать и вычесать. Из последних сил, только чтобы не огорчать мамочку, вылакал блюдечко каймака. И заснул на два дня. 

Он снова превратился в почти привычную плюшку-подушку, но именно «почти». Однажды вкусив настоящей мужской жизни, он уже никогда не стал прежним. Как оказалось, он — мяконький и нежный — каким-то образом построил всю беспородную банду. Топот на крышах прекратился — только Чёрный Ворон иногда позволял себе появляться и потявкивать (я не оговорилась — именно потявкивать), но стоило нашему коту только поднять голову  и уставиться на него синими своими неподвижными глазищами, как бандюга-плебей пятился задом, шипя и отплёвываясь. Тут мне вспоминается слышанная совсем по другому поводу фраза из фильма, сказанная царевичу в изгнании:

— Вы — принц, Ваше высочество, по рождению и воспитанию, и всегда им останетесь, что бы с Вами не случилось...

Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →