chipka_ne

Categories:

Новигот в свете великого наследия

Здесь должен был бы быть покаянный рассказ о том, как злостная сионистка тётушка Чипка вчера оскоромилась, взяла выходной 1 января (никто даже не спросил, зачем — Новигот, ясно же!), да и спустилась из Святого города в греховный Тель-Авив, переполненный новогодними ёлочками, но не затем, чтоб хороводы водить, а затем, чтоб сходить, наконец, на выставку из Филадельфийского музея, которая того стоила.
Также здесь должны были быть фотографии из музея, который сам по себе хорош и без заезжих выставок, а фотографировала сентиментальная бабушка отнюдь не Моне-Мане-Ренуаров, а несовершеннолетних посетителей, которые восседали у пап на плечах, ползали по полу, сидели дружным детсадом на полу в центральном лобби и чинно поднимали пальчики, чтоб ответить экскурсоводу — наснимала я много и намеренно нерезко, намереваясь опубликовать, чтоб читатели вместе со мной умилялись, но так как сегодня ручки очумелые взялись чистить память старенького моего «Галакси», то и вычистили ненароком весь детский сад на приобщении к прекрасному — грусть-печаль... 

Но так как ручки очумелые уже настроились стучать по клавиатуре, то пост всё-таки будет. Приобщение к прекрасному порой настраивает на философский лад и лишний раз хочется порассуждать о чём-нибудь этаком — о традициях, например. 

Вот, в связи с народным израильским праздником Новигот, к примеру, опять наткнулась на просторах  Интернета на до боли знакомое:

«Празднование Нового года – это один из элементов самоидентификации русскоязычных израильтян. Как в своё время справедливо написал журналист Леонид Рабин, «Русскоязычная община – наследница великой культуры. Мы единственная еврейская община, идентичность и самовосприятие которой не сводятся к религии. Отнимите иудаизм у марокканца – он станет марокканским арабом. Отнимите иудаизм у «парси» – он станет нормальным иранским шиитом. Отнимите иудаизм у русского еврея – он останется евреем. Наше еврейство – это не только религия, но и культурная идентичность, ценностная ориентация, лексика, сохранившаяся от языка идиш». 

О как... 

Эт, я не к тому, чтобы спорить, опровергать и ниспровергать — я этими разговорами «они вчера только с дерева слезли» — того... брезгую — нехай себе упиваются званием «великой наследницы», если больше гордиться нечем. (Я  вообще-то интересуюсь спросить, сколько из русскоязычных израильтян могут поддержать беседу на идиш, но пожалуй, не буду, ибо результат предсказуем до оскомины). 

Жаль, что я в своё время, когда работала в матнасе и в клубе, не записывала подряд всё, что касалось «великой культуры», сейчас так урывками вспоминается самая мякотка.

Например, питерская интеллигентная дама в ульпане, которая сильно разгневалась, когда в каком-то тексте из газеты на лёгком иврите ей встретилось имя Ривка — кошмар! как можно! так опошлять прекрасные библейские имена! Она и нашей училке на своём иврите уровня «моя-твоя мало-мало понимай»  попыталась втолковать, что есть высокое (руками было показано, насколько высокое) имя РЕБЕККА! — и надо чтить традиции! А не обзываться, как на улице — Ривка — ишь! Я в перерыве подлила масла в огонь, добавив, что вот ещё понавыдумывали всяких: Моше (ещё бы «Мойша» сказали — фуй!), Шмуэлей да Йехезкелей — когда весь просвещённый мир культурно шепелявит Моисеями и Самуэлями и ломает язык Иезекеилями, и она меня ещё более горячо поддержала — дадада, как приятно встретить культурную и понимающую соотечественницу! 

Или ещё пришла на ум одна милая бабушка, которая имя-отчество меняла в жизни аж четыре раза.  Родилась она в 30-е Сарой Израилевной, но родители — комсомольцы-метростроевцы — решили вытравить из себя еврейское всё до капелюшечки, поэтому в три годика малышку торжественно перекрестили переименовали в Сталину Изяславовну (папа Изя не лишён был чувства юмора...). Живя в метростроевском бараке , прогрессивно мыслящие родители продолжали неустанную борьбу с внутренним врагом-евреем,  копеечку клали в свинью-копилку за каждое ненароком вырвавшееся словечко на идиш (а потом пропивали). Поэтому говорок у малышки Сталины был — мамадарагая! — московские ломовые извозчики рыдали бы от зависти. Вот только клиник по исправлению профиля тогда в Москве в достаточном количестве не было, поэтому «жидовку» малолетняя Изяславовна огребала на каждом шагу по поводу и без, и умение виртуозно материться не спасало, ибо не только от профиля невозможно было избавиться, но и от хлипкого телосложения и болезненности — заработки на метрострое, да и жизнь в  бараке с протекающей крышей как-то укреплению здоровья не способствовали. Точно так же, папу Изю затейливое славянское имечко не спасло в 37-м от лесоповала — за что, спросите? За дело, вестимо, «ни за что» тогда без затей расстреливали. Однако Сталина гордое имя вождя доносила аж до 56-го, даже в 53-м не дрогнула — когда из очередей московских её, носатенькую, выпинывали и ласково сообщали, что скоро «ваших» вешать будут на Лобном месте, как немцев-фашистов.

Но в 56-м это стало уж совсем не комильфо — и все Сталины Советской страны, застеснявшись, назвались Светланами (нет ли в этом ностальгического намёка на имя дочери вождя, а?). Высшего образования дочь врага народа не получила, ибо на момент посмертной реабилитации отца у неё и среднего-то не было —  7 классов,  курсы кройки и шитья и скажи спасибо доброй Советской власти.
Затем, геморрой и варикоз, нажитые на швейной фабрике, и работа вахтёршей на той же фабрике после выхода на пенсию (вот где пригодился богатый лексикон метростроевского барака — всяческие «несуны» субтильную Светлану Изяславовну боялись пуще ОБХССа!)
А в конце 80-х, когда «все поехали, и мы поехали»,  Изяславовнины дети озаботились семейной родословной. По счастью Сара-Сталина-Светлана всю свою жизнь из Москвы никуда не выезжала, и нужные ЗАГСовские справки после нескольких месяцев хлопот и весьма умеренных подношений хлопотливым чиновницам нашлись — ура! 

Тогдашние отъезжанты многое могут порассказать о въедливых консульских проверках в израильском посольстве, но вот торжественно пришедшая со всем семейством к консулу, воскресшая из пепла Сара Израилевна пробыла у него считанные минуты — говорят, она так оказалась похожа на его покойную бабушку, что он прослезился и всё нужное подписал, ни на секунду не усомнившись в восстановленных документах. 

А к чему это я её вспомнила? Да к тому, что родная внучка Сары-Сталины-Светланы-и снова:Сары, прибыв в Израиль, «хазра бэтшува» — изменила, то бишь,  идеалам русскоязычного еврейства и стала религиозной — бывает... Вышла замуж и родила сына. И бедная старушка, впервые за семьдесят лет побывав на обрезании, возмущённо рассказывала об этом в клубе:
— Ишь чего навыдумывали — иттить! Молодые, дурные — что за моду такую взяли, а? И никакой на них управы нет — хоть бы родители чего сказали! Ведь отродясь у нас таких безобразий не было!

...Вообще-то она была славная старушка — вздорная чуток, но не злая. Меня она очень уважала — в основном за то, что я много непонятных слов знаю — слушала она меня всегда, по-детски подперев щёки кулачками и периодически кивая. И иногда огорошивала абсолютно непредсказуемыми вопросами. Например, когда мы в клубе готовились к Хануке, дисциплинированно подняла руку и уточнила:

— Миленька, про пончики-то мне всё понятно, эт навроде куличей, тока не печёные, а как беляши, жареные.  Я тока главное-то не поняла — если мы евреи — не православные, то тогда хто — католики, чтоль?

А к чему я это? Да так, ни к чему. Пойду поразмышляю на досуге в свете истории Светланы Изяславовны о неповторимой самоидентификации  русскоязычных евреев в свете культурной идентичности, ценностной ориентации и, главное-то, главное: лексики, основанной на... каком-таком языке, ась?

Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →