chipka_ne

Categories:

Споры об искусстве

То, что о вкусах не спорят, всем известно. Тем не менее, спорят, да ешё как. За несогласие с оценкой светлого образа доктора Хауса, например — с  переходом на личности и проклятиями всей семьи до десятого колена — не трожь святое!

Именно поэтому я стараюсь не выдавать здесь на гора своё компетентное мнение о книгах, фильмах и прочем (ну разве что поприкалываться над телемаразмами — але то таке...) — я же журнал завела на предмет потрындеть, повспоминать и поупражняться в графоманстве — в кинокритике я в своё время поупражнялась вволю — халас! 

Но обещать торжественно: никогда и на за что! — тоже не собираюсь — ежели вдруг придёт такая фантазия, то выпью обязательно выскажусь непременно.

В дискуссиях о кино-литературе-искусстве мне тоже во времена оны довелось поучаствовать и, знаете что? — не надо нынешнюю агрессивность всю валить на Интернет бездуховный — ничто не вечно под луной, и ничто не ново под солнышком, аргументы «за» и «против» и способы убеждения оппонента со времён античности ненамного изменились и надёжнейший из них: «сам дурак!» — только формулируется по-разному. 

Я, собственно,  ещё один из самых распространённых нынешних аргументов услышала давным-давно и не в учёном споре. 

После школы в МГУ я поступила со второй попытки, а перед этим, чтоб не бездельничала, папа пристроил меня работать телеграфисткой — не на приёме, а в телеграфном цехе. Работа там была сменная, включая ночные смены. Если не было предпраздничной нагрузки, то я ночами работать вполне даже любила — телеграмм было мало, мы по очереди по двое спали по два часа, оставляя в цехе дежурных. 

Я запасалась на ночные смены толстой книжкой, более практичные коллеги — вязаньем-вышиваньем, а то и просто болтали или музыку слушали, если по радиоточке, любовно именуемой «брехунец», передавали ночной концерт по заявкам. Коллектив был женский и очень разнородный, но бесконфликтный. У нас было негласное правило — если кто-то слышит любимую песню — прибавляет звук, остальные не встревают, даже если не нравится — у «брехунца» и максимальный  звук не слишком громкий, можно перетерпеть. Мне это не составляло никакого труда, я во время чтения могла отключаться полностью, однажды не услышала оглушительного звонка, когда передавали супер-срочную правительственную телеграмму-«ракету». 

А сама я прибавляла звук только тогда, когда изредка «давали» какого-нибудь Тома Джонса,  или знакомую классику (да и то, если ушами не прохлопала), и никому это не мешало. До поры до времени. Пока не появилась в цехе новая персона, офицерская жена — фу-ты-ну-ты-ножки-гнуты-три-года-в-венгрии-пять-лет-в-ГЭДЭЭРе (так это и произносилось — «в Гэдээре»). Короче — вы все местное быдло, а мы с Европы — белые люди! Представительница белого человечества к тридцати годам не имела ни образования, ни специальности и зарабатывать, наконец, пенсию на телеграф пришла в статусе ученицы (причём училась шесть месяцев вместо четырёх положенных, мозги, видимо, жали). Ко мне она попыталась подкатиться в подруги, когда узнала, что я дочь замначальника областного Управления связи — замминистра областного масштаба: «мы же люди одного круга, а то тут — сплошное сельпо, по-русски правильно говорить не умеют!». 

Рабочим языком в цехе, кстати, был русский, на котором большинство говорило правильно, некоторые с акцентом. Но я молодая была грубиянка и соблазнительное предложение дружбы отвергла с порога, перейдя на співучу:

— Знаєте, в мене тато українець, тому я в неслужбових справах спілкуюся виключно українською, вибачайте...

Представляете, как бедняжка потом бесилась? С одной стороны — язык чешется культурно и от души соплячку обматерить, с другой — начальничья дочка и тронуть не моги!

И однажды она-таки не сдержалась. В ту ночную смену передавали концерт классической музыки. Не подумайте — не Шостаковича, не Бриттена и не Хиндемита какого, нидайбох, а самую что ни на есть поп-классик — ария Кармен, ария Ленского,  ария непомнюкого из «Ловцов жемчуга», «маленькую ночную серенаду» и прочее. Народ в целом одобрял, особенно «Ловцов жемчуга» в исполнении Константина Огневого. Под финал объявили «В пещере горного короля» оно же «Шествие гномов» из сюиты «Пер Гюнт» — тут я вскочила и прибавила звук. Никто не возражал. Моя соседка, вяло набиравшая телеграмму вручную, даже перестала зевать и застучала по клавиатуре бодрее, в такт музыке.

 Но тут очнулась от дрёмы клевавшая носом за своим аппаратом пани капитанша. И заорала, перекрыв симфонический оркестр: 

— Выключите немедленно!

Народ даже сразу не понял — что это было? 

Пани капитанша отшвырнула стул, подбежала к старенькому «брехунцу», с нажимом повернула тумблер и объявила: 

— Как эту муть можно слушать вообще!!!!! И — смотрите на неё — ОНА ещё ДЕЛАЕТ ВИД, что ей ЭТО нравится!!!!!

Вот так, коротко, ёмко и убийственно европейская женщина и сформулировала суть многих нынешних интернет-баталий: 

— Тебе это на самом деле не нравится, ты только делаешь вид!
— Ты так говоришь, потому что боишься!
— Я знаю, ты раньше думал по-другому, а теперь подстраиваешься!
— Тебе промыли мозги, у тебя нет своего мнения!
— Это модная конъюнктура, и ты хочешь быть в тренде!
— Ты эмигрант, вот и клевещешь на советскую культуру!
— Ха! Увидели приз с никому не нужного Каннского кинофестиваля — и сопли распустили. Боитесь признаться, что фильм — дерьмо!
— ...Ну и «сам дурак» никто не отменял.

...А вот я искренне верю в то, что любимого моего Грига кто-то неглупый может не любить — со мной что-то не так?


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened