chipka_ne

Category:

О работе и не только

Что-то я слишком закопалась в воспоминания — затягивает, знаете, а жизнь между тем не стоит на месте — на носу еще несколько поездок (одна из них — в отпуск — ура! ура! ура!), дома, как всегда, бардак, кот смотрит на очередной собираемый чемодан сурово: не забудем, не простим!, доберман, которого я уже почти год клянусь себе начать правильно воспитывать с понедельника (нет, с воскресенья — мы в Израиле же!), сегодня сожрал поднос печёной картошки со стола — ни отца, ни матери, ни стыда, ни совести! — в общем пора понемножку возвращаться в реал, пока жизнь не дала трещину. 

Но в реал, чтобы сразу не получить культурный шок, надо возвращаться постепенно, поэтому опять начну с воспоминаний — на этот раз израильских.

Случился тут у меня на днях подзамочный диалог с одной френдессой на грустную и не понаслышке знакомую любому репатрианту-эмигранту тему увольнений с работы, которые, как известные пушные зверьки, всегда подкрадываются незаметно. У меня такое тоже случалось (ещё бы — за двадцать пять-то лет с правом переписки!) — но я решила чуть-чуть повеселить собеседницу рассказом об одном неординарном случае.
Был у меня как-то казус с начальницей-фанаткой-трудоголичкой, больной на всю голову, которая довела ситуацию до "или будет по-моему, или - на выход!" Когда я поняла, что меня-таки уволят и терять нечего, решила хоть оторваться напоследок - пошла к ней в кабинет и закатила скандал в лучших традициях итальянского кино - с воплями, швырянием папок с бумагами и прочая. Отвела душу и отправилась домой, обдумывать горькую свою долю безработную. На следующий день пришла на работу с тортиком и бутылкой дешёвой шипучки - отходную отпраздновать, и... получила в конвертике приказ о повышении в должности с прибавкой к зарплате. 

Дама эта, принявшая такое нестандартное решение, была репатрианткой из США, и поскольку было высказано предположение, что во взрослом возрасте из США в Израиль нормальный устроенный человек вряд ли поедет, я решила написать моей визави об этой начальнице чуть-чуть подробнее, а потом увлеклась и увидела, что ну никак не укладываюсь в рамки комментария — пусть будет отдельный пост на любимую тему «люди — разные». 

Итак, познакомилась я с этой дамой давным-давно, лет этак -надцать назад во время очередных поисков работы. В принципе это было хорошее время — я догуливала своё законное пособие по безработице, ездила из своей дальней деревни в стольный град Иерусалим отмечаться на биржу труда, а заодно шастала по всяким бесплатным лекциям, курсам и культурным мероприятиям, коих в наших Палестинах расторопный и любопытный человек найдёт предостаточно. Дочери мои тогда  были не замужем, внуками и хозяйством я ещё была не обременена, ко мне в гости приехала несравненная моя маменька, и у меня было время и её развлекать — в общем, живи и радуйся! Я и радовалась до поры до времени, но некая заноза в мозгу всё-таки свербила: «до конца пособия осталость четыре месяца, три, два... ой! — надо же что-то делать!». Тут и вырисовался один мой хороший приятель, в своё время регулярно подкидывавший мне работёнку в матнасе по развлечению «русских» пенсионеров, и на этот раз сам попросил помочь — он работал в дневном клубе для людей с деменцией, бюджет у клуба был чуть больше, чем ничего, поэтому он искал добровольцев — не соглашусь ли я пару  раз в месяц с бабульками побеседовать о еврейской традиции в доступной форме? — а мы тебя чаем напоим... 

— Да, ладно, — сказала я великодушно, — чай-кофий у меня и дома есть — помогу хорошему человеку, отчего б не помочь, время есть, клуб расположен в удобном для меня и красивом чистеньком районе Гива Царфатит, матушку тоже с собой возьму — будет и ей развлечение. Так и начала я там волонтёрить довольно успешно — бабульки были смешные, забывчивые и доброжелательные, персонал симпатичный, да и мама моя нашла там аудиторию для своих фронтовых рассказов и проклятий Горбачёву-Ельцину.

И тут вышеозначенный приятель, дипломированный социальный работник по образованию, нашёл другую, более достойную и денежную работу. А на своё место — тадам! вот так вознаграждается добродетель! — предложил начальству взять замечательную меня, благо опыта со стариками-старушками мне не занимать — и случилось это аккурат тогда, когда до конца пособия оставалось всего-то две недели. 

Сказано — сделано, клуб без координатора оставаться никак не может, и в следующий же мой визит приехала в мою группу БОЛЬШАЯ НАЧАЛЬНИЦА, имя которой произносилось со священным трепетом — посмотреть, как я работаю с бабульками (увы — дедулек в группе недоставало). Я в тот день была в ударе, бабульки счастливо улыбались, хлопали в ладоши и подавали убойные реплики (начальство их, к счастью, не понимало).

Немедленно после занятия я была вызвана «на ковёр» для интервью — тут же в офисе клуба, чтобы не откладывать дело в долгий ящик. Я, уже осведомлённая и предупреждённая о том, как надо разговораивать, старалась изо всех сил, разливаясь соловьём и уверяя, что только здесь и только этим я всю жизнь и мечтала заниматься. БОЛЬШАЯ НАЧАЛЬНИЦА, а на деле — пожилая пигалица в шляпке набекрень и с ехидной улыбкой — мне явно не верила, хотя и кивала, делая какие-то пометки в блокнотике. Закончилось интервью неожиданно и почти провально — в офис без предупреждения ворвалась моя мама с криком о том, что мы опаздываем на автобус! (В те времена в мою деревеньку понад Рамаллой ходило только два автобуса в день...).

— Мама! — зашипела я, — уйди! поедем на тремпе!  Ты что не видишь, я на работу устраиваюсь! Я на интервью!

— Ты здесь сорок минут с этой коротышкой торчишь! — безапеляционно заявила моя полутораметровая мама, — что ей непонятно? ты ей уже всё, что можно рассказала, сколько можно расспрашивать? что ей ещё от тебя нужно, идиотке? 

...Все знают, что слово «идиот» на иврите звучит точно так же, как на русском? 

Пигалица неожиданно хихикнула и лучась весельем, со мной распрощалась со словами: «мама — это святое». В автобусе, на который мы успели — будь он неладен! — я этому «святому» высказала всё, что я о ней думаю и до вечера мы не разговаривали. 

А дальше — как там принято писать в романах? «каково же было моё изумление...» — ну, в общем, на следующий день пигалица мне позвонила. 

Да, я ей понравилась. Да, она серьёзно рассматривает мою кандидатуру. Но прежде, чем мы подпишем договор, она хочет, чтобы я познакомилась с работой этой сети клубов — она уже договорилась с координаторами — завтра я должна съездить в Эмек Рефаим, а после Рош-ха-Шана — в клуб, который функционирует при больнице Шаарей Цедек. 

Ура! — назавтра я помчалась в Эмек Рефаим, познакомилась с милейшей аргентинкой Мартой, позанималась со старичками-йеки лечебной гимнастикой, попела праздничные песенки, благословила традиционное яблоко с мёдом и уехала домой готовиться к Рош-ха-Шана. 

Тут надо уточнить — на дворе стоял 2000 год. Репатрианты моего поколения поймут без слов, а всем остальным придётся объяснять — в этот год на исходе Рош-ха-Шана началась вторая интифада — самая кровавая из всех. И началась она с обстрелов именно моего поселения — я как раз гуляла вечером с собакой и даже не обратила внимания на канонаду — у арабов в это время сезон свадеб, стрельба была слышна весь август — делов-то! — как вдруг взвыла сирена, и я с опозданием испугалась, увидев, как брызнули осколки от стены напротив...

Входы-выходы из поселения немедленно перекрыли, наутро всем объявили, что дорога простреливается, выехать гражданским невозможно, по квартирам и домам разнесли пейджеры (мобильники тогда были не у всех) и велели ждать сообщений от комендатуры. 

Что делать — я позвонила БОЛЬШОЙ НАЧАЛЬНИЦЕ и с огорчением сообщила, что, мол, так и так, да вы, небось и сами новости слышали (дадада — мы тогда ненадолго стали телезвёздами, Ницан Хен у нас бывал каждый вечер и взахлёб вёл свои репортажи, раздувшись от собственной крутости и от двух напяленных один поверх другого бронежилетов...). И — угадайте? — что я услышала в ответ? 

— Скажи, пожалуйста,  а доктор З. из Шаарей Цедек разве не твоя соседка? Вот она,  например, сегодня приехала на работу... Может быть, тебе всё-таки НЕ ОЧЕНЬ хочется у нас работать?

— Больная ты на голову! — воскликнула я, к счастью, мысленно, а вслух сказала кротко, насколько это возможно, 

— Видите ли, госпожа, моя соседка, доктор З. — ведущий гастроэнтеролог Шаарей Цедек, вызванная среди ночи для срочной консультации, выехала в пять утра на специально присланном за нею бронированном джипе с вооружённой охраной... Если вы такими возможностями располагаете, я тоже прибуду в клуб незамедлительно.

— Нет, джипа для тебя у меня нет, даже обычного, — сухо ответила госпожа, — но, знаешь, вот лично я бы в таком случае всё равно нашла бы любую возможность приехать!

...Познакомившись с ней поближе, я убедилась и могу подтвердить под присягой — действительно, приехала бы. Поймала бы попутный танк, угнала бронетранспортер, ухватилась бы за колесо вертолёта, но — раз назначено — приехала бы и точка! 


Она была человеком «с раньшего времени» — религиозные сионисты — репатрианты 50-х — в ещё не кондиционированный, палаточно-барачный-шикумовский Израиль без телевидения. Да из США. Да, наверное, ненормальные. Поколение Гуш-Эмуним — для тех, кто в теме.

Дело своей жизни — сеть иерусалимских клубов для стариков с деменцией — клубов по поддержке и тренировке памяти — она начинала с нуля и на медные деньги, с энтузиастами, согласными на минимальную зарплату (но ещё и не со всеми — каждый проходил такой отбор, как будто к Стиву Джобсу нанимается!) и с волонтёрами. Наш клуб, кстати, два года ютился «на съёмной квартире» с осыпающимися потолками — зато потом — ах, какое ее стараниями отгрохали здание в Писгат Зеэве — с садом и балконами для занятий садоводческой терапией, с душевыми, помещениями для ритмики и музыки, комнатой для релаксации и ароматерапии, парикмахерской, библиотекой, компьютерной...

Спала она два часа в день — после полудня с 17.00 до 19.00 — единственное время, когда не отвечал телефон.

Человеком она была невозможным и невыносимым, искренне не понимавшим, как все остальные сотрудники не могут усвоить, что ничего важнее работы — ЭТОЙ РАБОТЫ — не существует на свете!

Я проработала с ней шесть лет, два из них — в новой должности с повышенной в полтора раза зарплатой.
Уволилась сама — когда нашла работу по специальности. 

Напоследок написала ей шутливую песенку на мотив «Катюши», что-то вроде этого:

Дождь ли, зной ли, снег иль холод адский —
Лишь вперёд! — ни разу не присев,
Коротышка в шляпке залихватской -
Генерал дивизий «Мелабев»...

Это организация наша так называлась «Мелабев» — привечающий. В оригинале — на иврите — вот так:

גשם, שלג, שמש, חום גבוהה  
אין סיכוי שהיא בבית תשב
רמטכ"ל – אישה קטנה עם כובע
מובילה צבא של מלב"ב 

Для бабулек написала русскими буквами — и они ей это спели с присвистом.

Она улыбнулась, как всегда — ехидно. Сказала: если что — для тебя дверь открыта. Я еще приходила туда, когда водила в этот клуб свою покойную свекровь. Потом — всё: «никогда не возвращайся в прежние места».

Чуть не забыла — детей у неё 13. Прописью — тринадцать


Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

tandem_bike
О какой прелестный протрет. да, соль земли бывает разная, иногда с горчинкой....
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →