chipka_ne

Categories:

Розочки, Фирочки — и полслова о войне.

Иллюстрации, как обычно — абсолютно гениальной Лены hohkeppel с её любезного разрешения.

Задумалась о том, как раньше товарищи-женщины без ЖЖ и фейсбучиков жили?
Где высказывали свою активную жизненную позицию, рассказывали, как нам управлять государством, реорганизовать Рабкрин ООН и осваивать космос? 

Где обсуждали мужей-невесток-свекровей, соседа-алкоголика, начальника/цу-идиота/тку, нынешние моды и цены на базаре? 

Где хвастались фоточками котиков-внуков-маникюров-ремонтов и удачно купленными туфельками? 

А вот так и жили — полной и насыщенной социальной жизнью, и пусть не думает нонешняя мОлодёжь, что до интернета мы  при лучине куковали по пещерам в полном молчании!

Более того, островки истинной жизни сохранились ещё, к счастью. и по ту сторону мониторов.

Для меня, например, источник  неиссякаемого вдохновения — это общественный транспорт, небольшие очереди в нашем сельмаге и два (а если повезёт, три) раза в год — Эйлатский пляж. 

В Эйлате, как многим известно, у нас тёпленько, даже по сравнению со всем остальным Израилем. Лучше всего там отдыхать где-то с ноября по апрель, но не всегда получается. Но мы его и летом любим. При 40 с большим плюсом тоже. Потому что воздух сухой,  море при любой погоде — холодное, а над бассейном в гостинице — тент. 

Но глупо, конечно, добравшись до Эйлата плескаться в бассейне — бассейн у меня и дома есть.  

Поэтому каждое утро в Эйлате мы с друзьями ходим в баню мужем ходим на заплыв на море. Во-первых — не жарко, во-вторых, нам, мракобесам, можно не заморачиваться поисками раздельного пляжа, а легко найти участок практически персонального. Я, например, хожу или на городской пляж возле старого кэньона, или чуть правее, ближе к «Арии» — он в шесть утра однозначно женский, золотовозрастной и мононациональный — ибо купаются там почти исключительно «наши» героические бабуси (вроде меня). 

При всей своей любви к холодной водице, по утрам заходить в хорошо остывший за ночь Эйлатский залив малость стрёмно — да и годики уже не те, чтобы одним разом — ух! во весь дух! — плюхнуться в воду, обдав брызгами окружающих, поэтому я захожу мааааленькими шажочками, а заодно имею возможность насладиться бурными дискуссиями в  беспроводных и бесклавиатурных соцсетях в стихийной группе «здоровье», которая каждое утро дисциплинированно плещется у берега или, по совету врача, добросовестно вышагивает на мелководье по морскому дну. 

Каюсь, я ещё и пользуюсь тем, что мой ортодоксальный купальник вводит бывших моих компатриоток в простительное заблуждение, и я имею уникальную возможность услышать в прямом эфире всё, что они обо мне думают, ибо «она же датишная, по-нашему не понимает». 

Сами же бравые физкультурницы, все, как одна — бодипозитивщицы. Никакой целлюлит, талия шире плеч и бодро торчащий вперёд пупок не заставят их расстаться с привезёнными про запас в 90-е ещё «гэдээровскими» безразмерными бикини — сколько уж лет, как пала Берлинская стена, и нету уже никакой ГДР, а купальникам хоть бы что — сносу им нет, сразу видно «вэшчь» с раньшего времени, нынче разве так умеют?

Вот и в этот раз я выслушала очередные ламентации по поводу того, что «гляньте! она в юбке со штанами в воду лезет! — Да, нет, Фирочка, это никакая не юбка — у датишных купальники такие специальные. — Шо вы говорите? Прямо так и продаются? Безобразие, я считаю — у неё же тело не дышит! И плавать же в этом неудобно...» — Фирочка при этом стоит по пояс в воде, крепко держится за канат с буйками и усердно приседает в своём бикини (так она и будет приседать минут сорок, в этом всё её плаванье и заключается), а я изо всех сил смотрю в сторону, делая вид, что любуюсь выглядывающими из-за гор первыми лучами солнышка и стараясь не лопнуть со смеху. 

Но спуcтя некоторое время я Фирочку не просто прощаю, а готова расцеловать прямо тут же на месте, потому что внимательно изучая мой постепенно погружающийся в воду купальник, Фирочка на реплику более либерально настроенной Розочки «Ах, оставь! Всяк по-своему с ума сходит!», качает головой и произносит: 

— Всё равно, не понимаю! Молодая женщина с прекрасной фигурой — и такая дикость! Ей бы ооочень пошёл красивый раздельный купальник!

Тут уж, чтобы не рассмеяться от счастья, «молодая женщина с прекрасной фигурой» 67-ми лет отроду, просто вынуждена была нырнуть-вынырнуть и брассом поплыть подальше, дабы снова не вводить себя во искушение подслушиванием милых сплетенок. 

— Роза, смотри! — возопила мне вслед беспокойная Фирочка, — она на глыбину поплыла! Самашеччая! А спасателя нету ещё! Роза, ты ей крикни — ты же умеешь на иврите, а она по-нашему не понимает! Роза! я же переживаю за неё, Роза! Ну, Роза же!

— Гиверет! — прокашлявшись, трубно прокричала Роза, — мисукан по! Вылазь! Вертайся! Бигляль — эйн мациль! По царих плавать, каров до нас, по!

(Госпожа! Опасно здесь! Вылазь-вертайся! Потому что — нет спасателя! Здесь надо плавать, близко до нас, здесь!)

Мне уже стыдновато было признаваться в том, что я пока ещё понимаю «по нашему», но и оставить без внимания столь трогательную заботу было бы нехорошо, поэтому я развернулась к милым аидише дамам, помахала им рукой и прокричала универсальное «Ани бэседер!» — («я в порядке») . 

Крики и причитания поутихли, но окончательно успокоилась Фирочка только тогда, когда я минут через сорок вышла на берег. 

— О! Спортсмэнка! — неодобрительно приветствовала она меня, — лё тов! лё тов, гивэрэт! («нехорошо, мадам!»)  Вот оно мне надо — тратить нэрвы на посторонние люди! Вот шо у меня за дурной характер — я просто обязана (она произносила  «обьязана») за всё и всех пэрэживать!

Но пока я ходила плескаться под душем, страсти успокоились, тем более, что к пляжу лихо подкатила на велосипеде третья подруга и, пристроив велик, стащила с себя футболку, при этом с ходу включаясь в обсуждение некой животрепещущей темы, начало которой я, как видно, пропустила.

— Ты куда так рано собралась? — взволновалась Фирочка, увидев. что Роза роется в пляжной сумке и вытаскивает халат, — ещё восьми нету, вон Муся приехала, мы же потом мороженого хотели поесть.

— Без меня, — со вздохом ответила Розочка, — я моим сегодня экскурсию заказала в Тимну, через полчаса нас гид ждёт здесь на набережной.

— «Твои» — это те две фифы с Ростова? — поинтересовалась спортивная Муся, — я их вчера в каньоне видала, к невестке забегала — фу-ты-ну-ты, ножки гнуты — всеми пробниками духов в «Априль» перебрызгались, Таньке моей в голове дырку сделали «ах, у нас в Ростове, у нас в Ростове...», и уплыли собой гордые, ничего не купив. Сколько они уже у тебя — месяц? Хоть бы на море раз выползли!

— Какое там! — вздохнула Роза, — они пока встанут, да пока намарафетятся, да пока Светочку бедную кашей напичкают, да пока обсудят, как жарко-ужасно-бескультурно — уже и обедать пора.

А в полдень на пляж идти уже жарко! А бассейн я им, звыняйте, во дворе не построила. Я только к вечеру Светунчика с собой на пляж беру, такая девуля чудная, а они — мать с бабушкой, называются — как уткнутся в телик, спасу нет, Путин--шмутин, сериалы дебильные, потом новости, потом каких-то алкашей обсуждают — я уж думаю, отключу втихаря антенну вообще, и скажу, шо так и было... Год уже в стране — а как никуда не уезжали! 

— Дёрнула тебя нелёгкая их пригласить! — рубанула с плеча грубая Муся. 

— А шо делать? — вступилась хлопотливая Фирочка, — единственная сестра, родная кровь — ты бы не пригласила? Ты ж не знаешь, Роза же рассказывала — сестра овдовела, а компаньоны на радостях у них бизнес в Ростове отжали спасибо, сами целы остались, хоть и голые-босые. Куда им податься, как не к родной сестре? 

— Ну, не такие уж голые-босые, — хмыкнула Роза. — Приехали, квартирку в Ашкелоне сразу купили, за наличные — кто бы помнил, как я свой дом покупала, да как машканту тянула, а? И работать никто не собирается, сестра-то ладно, уже пенсионерка, а невестка, здоровая бабища, ни язык учить, ни курсы какие искать и близко не думает, эх...
А с другой стороны — хорошо, что пригласила, в Ашкелоне-то сейчас вон чего, ракеты падают... Нехай сидят, мне спокойнее, не обеднею. Да и внучка Светочка — уж такая славная, такая сладенькая, хоть в чай клади...

— Ой, про Ашкелон-то я и не подумала! — снова запереживала хлопотливая Фирочка, — а их дом-то как? Целый? 

— Вроде целый, вчера соседям звонили... Ой, полвосьмого уже! Девчата — а ну, прикройте меня, я переоденусь — мне ж уже бежать пора!

Она накинула халат и под хлипким прикрытием раскинутых «девчатами» полотенчиков, нимало не смущаясь, принялась переоблачаться.

— Бабароза! бабусик! — раздался внезапно поблизости звонкий детский голосок, — а ты голенькая, хи-хи! — а я всё вижу! 

По пляжу вприпрыжку неслась рыжая егоза, а за ней с причитаниями ковыляла  по песку, теряя босоножки, замечательных статей блондинка, раскрашенная, как индейский вождь для устрашения противника. 

— Светуля! Уйди с песка немедленно! У тебя уже полные кроссовки — что за ребёнок! Роза Эдуардовна, ну, что ж вы творите! Кто так переодевается — всё же видно!

— Кому видно, пусть тому и стыдно, — невозмутимо ответсвовала Розочка, — а вот ты, племяша, что — в таком виде собираешься на экскурсию в горы ехать? Я же вам вчера ясно сказала — лёгкая одежда и удобная обувь! Посмотри на меня! 

Блондинка гневно повела могучим обнажённым плечиком: 

— Это самая лёгкая блузка! А без каблуков мне неудобно!

— Ну-ну... — только и смогла сказать Роза, глядя, как наконец-то вытряхнувшая песок из босоножек «племяша», грациозно ковыляет по дорожке, но тут же поперхнулась, увидев стоявшую под пальмой даму с брезгливо поджатыми губами:

— Ой, готеню, Клара! — это у тебя называется спортивная одежда?

— Разумеется, — величественно ответствовала дама, в которой я сразу опознала «фифу с Ростова»:

— Платье прямого спортивного силуэта, туфли без каблуков (хоть это для меня и мучение!) и головной убор от солнца, как ты велела! — что тебе не нравится? Воду я таскать с собой не стала — ты же сказала, что мы едем в  какой-то парк! Там должны же быть аллеи, беседки, киоски — нет?

 Тут телефон Розы бойко запиликал «калинку-малинку».

— Аллё! — откликнулась она.

— Я ваш гид, и я вас тут уже пятнадцать минут жду, где условлено, — сказал хрипловатый женский голос удивительно отчётливо.

Роза завертела головой и увидела тощую девицу в тельняшке в двух шагах от них — её было прекрасно слышно и без телефона.

— Тута мы, — сказала Роза виновато и очертила руками круг, словно включая в него брезгливую Клару в белых перчатках, могутную Светулину маму с уже начавшим подтаивать макияжем и пружинкой скачущую на одной ножке Светочку. 

— М-даааа, — только и вздохнула бывалая гидесса, — вы в джип-то залезть сможете?

— Я смогу! — радостно заверещала за всех Светочка, — я и на верблюда смогу — мы с бабусиком-бабарозой уже катались!

Её курпулентная маменька с сомнением подвигала коленками под узкой юбкой, переглянулась с Кларой и задумчиво промямлила: 

— Эээээ... — а может, в другой раз, — мам, ты как? Там вон магазины открываются...

— Я бы тоже предпочла провести время в более цивилизованной обстановке, — величественно отозвалась Клара.

— Ну, и шут с вами! — разозлилась Роза, — Светик, поехали без них!

— Поехали! Ура! — счастливо затараторила Светик, — и шута давай с собой возьмём, пусть шут не с ними будет, а с нами! 

—  Договорились! — неожиданно разулыбалась угрюмая гидесса, — шут всенепременно с нами! У меня для рыжиков сегодня отдельная скидка! Поехали!

Спустя минуту они уже отъехали на свирепо рычащем джипе. 

А я потопала будить дочь и внуков к позднему завтраку.

Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →