chipka_ne

Навстречу 8-му марта

В запрошлом посте в комментариях я написала в дополнение к истории с перепутаницами вот эту историю:

«У меня как-то мама ехала в поезде с двумя высокоумными аспирантами с мехмата. А мама в поездах всегда чувствовала себя, как дома — немедленно облачалась в спортивный костюм со штанами-тянучками, байковый халатик сверху, пачку печенья на стол и залечь с затрёпанным дешёвым детективчиком — такая провинциальная тётечка.
Яйцеголовые на свою беду начали обсуждать какую-то мудрёную задачку по матанализу, желая "образованность свою показать". Через час маме это надоело, она кряхтя поднялась с полки и на обёртке от печенья молча написала им изящное решение.
Почтительная тишина в купе стояла до конца поездки».

И френдесса gorrar подала мне идею, написав, что из этого можно сделать отдельный пост. 

А поскольку на носу у нас восьмое марта (которым по непроверенным слухам хитроумная арийская женщина Клара Цеткин, охмурённая еврейским мужем, замаскировала тайное прославление царицы Эстер и еврейский Пурим), а нас с детсадика учили в этот день поздравлять именно мам, то и напишу я ещё немного о маме, тем более, что она этот праздник чтила чрезвычайно даже в Израиле. 

Мама моя, выросшая в местах с весьма неласковым климатом, а потом переехавшая в ещё более проблематичные, заболоченные и дождливые края, всю жизнь была фанатом моря и солнца. 

С морем у нас на Волыни было вообще никак, да и с солнцем некоторые проблемы, даже в летние месяцы — но мама не унывала — с нетерпением ждала отпуска, а в отпуск — всей семьёй только на море, и только на Чёрное! 

Напрасно я в старших классах ещё с весны начинала клянчить хоть раз выбраться в модную Прибалтику, ответ был один: чего мы там не видели! сырости и у нас дома хватает! к зиме надо отогреться! 

Правда, с тех пор, как она ушла из школы в пединститут, роскошный учительский отпуск сильно подсократился: весь июнь — сессия и госэкзамены, весь август — вступительные, да и в июле — то дипломники-заочники, то ещё какая беда, но две недели на море — это святое. 

Да и капризным волынским летом мама научилась пользоваться в своё удовольствие, используя каждый солнечный день по полной. 

При выборе квартиры для неё одним из главных критериев была близость к речке. 

Ближе всего была первая наша квартира в Старом городе, в домике с садом на двух хозяев — старший мой брат тогда по воскресеньям успевал на зорьке сбегать к речке с удочкой и принести пескариков на завтрак.

Следующая, двухкомнатная, была самая центровая, но от реки подальше, зато последняя, тоже на центральной улице — опять почти в шаговой близости. только улицу перейти, да дворами вниз по склону спуститься. До городского пляжа, правда, было далековато, но небалованную мою маму вполне устраивал ближний  «дикий» пляж — уютная рощица с высокой травой. 

Летом, в каждый солнечный день она туда ходила проверять курсовые и дипломные работы, греясь на солнышке. 

Загар в те годы считался жутко полезным — «солнце, воздух и вода — наши лучшие друзья!» — и мама, конечно загорала всегда в раздельном купальнике, ничуть не комплексуя на предмет того, что фигура уже далеко не модельная (что было хорошо и правильно в советских женщинах — так это бодипозитив, хоть они и слова-то такого не слыхивали).

А тут ещё в моду вошли лифчики без бретелек — не шибко элегантные. конечно, зато плечи загорают ровненько без полосок. 

Вот как-то относительно знойным (аж +22 по Цельсию) летним днём матушка моя в таком модном купальнике и примостилась уютно с пачкой курсовых под облюбованным кустиком на стареньком байковом одеяле, а ситцевый пляжный халатик повесила на куст. 

Часок примерно смогла она спокойно поработать, как вдруг налетел ветер (Волынь — что делать...) и чуть не унёс с собой несколько лежащих в стороне тетрадок с курсовыми. Пока мама гонялась за разлетевшимися тетрадками и искала камушек, чтобы их придавить, разозлившийся ветер в отместку прихватил и унёс в неведомую даль её халатик в цветочки. 

А хуже всего было то, что, пересчитывая тетрадки, халатика она хватилась не сразу, а лишь ещё через час, когда собралась уже домой. 

Беготня по пляжу и осмотр близлежащих кустов ничего не дали — халатик исчез бесследно. 

В рощице было пустовато — только какая-то группка подростков тусовалась неподалёку, пацаны перекидывались мячиком, картинно играя воображаемыми мускулами, а девчонки перешёптывались, и с томным видом  плели венки, старательно не обращая на кавалеров ровным счётом никакого внимания. 

Вот к девицам-то мама и обратилась за помощью: не одолжите ли сарафанчик на полчасика? только до дому добежать? — и опять мимо — девушки оказались отзывчивыми, но чересчур субтильными, да и платьишки их в начале 70-х были самую малось длиннее трусиков, никак такой фасончик  кандидату педагогических наук не личил. 

Единственное, что они сделали — помогли маме задрапироваться в неподвластное ветру розовенькое байковое одеяло. Одеяло красиво  драпироваться не желало и всё время грозило сползти и распахнуться. Стали искать поясок, чтоб закрепить под мышками и на талии (где будем делать талию?), не нашли, но тут одна, особо креативная, догадалась использовать вместо поясков уже сплетённые из прочного разнотравья веночки. А ещё один венок, самый пышный, лохматый и пёстрый, накинули, как шарфик, чтобы прикрыть голые плечи — красота! 

Вот в таком виде товарищ доцент кафедры математики и ветеран войны, чей портрет постоянно красовался на доске почёта в центре города и отправилась домой через центральную улицу, мысленно благословляя свою широкополую шляпу на резинке и тёмные очки — авось, никто уважаемую женщину не узнает, а к городским сумашедшим в нашей сонной провинции относились благодушно. 

Радостный возглас: — Клавдия Алексеевна! — настиг её аккурат напротив книжного магазина. 

Это был один из самых её любимых и странных учеников, студент МГУ, приехавший домой на каникулы Абсолютно отключённый от реальности юноша с уклоном в гениальность. Ходячая иллюстрация к историям про  рассеянных профессоров, которые могут в жару выйти на улицу с открытым зонтом и в калошах, потому что по радио сказали, что идёт дождь. Нынче он бы числился в аспергерах, а тогдашние лекари все норовили записать беднягу в вялотекущие шизофреники.

— Как хорошо, что я вас встретил! Я тут как раз обдумывал ложные доказательства теоремы Ферма, и знаете, что обнаружил? куда же вы? — вы даже не представляете, насколько это интересно!

— Мишенька! — взмолилась мама, — давай как-нибудь в другой раз, а? Мне не до Ферма — ты что не замечаешь, в каком я виде? 

— Как это — не до Ферма? — изумился Мишенька, — и что не так с вашим видом? 

Он ещё раз внимательно на неё посмотрел и догадался:

— Ах да! У вас веночек с головы на шею сполз! Но вы не волнуйтесь — это в глаза не бросается!

Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →