chipka_ne

Categories:

С Пушкиным на дружеской ноге...

Это я в Пурим, праздник переодеваний и перевоплощений, перед тем, как начала разбирать фотографии, решила смешного повспоминать. 

Про всякие ситуации-перевёртыши, когда мы людей принимаем не за тех, кем они есть на самом деле. 

Вот была у моего мужа коллега, доктор химических наук, очень толковая женщина — она практически сразу в Израиле нашла работу по специальности.

А вот у её мужа, бывшего в прежней жизни немаленьким начальником, как-то не заладилось поначалу ни с ивритом, ни с поисками подходящей работы.

Но мужчиной он был восточной закалки, не позволяющей сидеть на шее у жены, поэтому рассудил, что мужик должен зарабатывать, если уж не по специальности, то хотя бы тем, что нравится, посему на диван рассуждать о судьбах мировой революции не залёг, а стал искать работу водителем, поскольку был в прошлом страстным автолюбителем и даже права профессиональные ещё с армии имел. 

И к счастью подвернулась ему вакансия персонального водителя у крутого бизнесмена. Пошёл на интервью, не особо надеясь, но после двух встреч и пробной поездки его взяли. Машину он водил виртуозно, внешность имел представительную и держаться умел почтительно, но достойно, без подобострастия. Был абсолютно непьющим к тому же — бакинское воспитание. И языковой барьер не помешал, босс, уроженец страны, имел бабушку с Кавказа и по-русски худо-бедно изъянялся. 

Несколько лет он так и проработал, пока не нашёл работу по профессии. 

А ту его работу водилой они с женой вспоминали не раз и не без удовольствия.

Дело в том, что с боссом они сжились и сработались прекрасно. И тот часто, будучи приглашённым на всякие приёмы в «лучшие дома», своего водителя не оставлял в машине ждать, а приглашал с собой на фуршет— ну, не принято здесь,  «шоферню» на кухне кормить.

Так вот однажды предстояло им какое-то мероприятие, где чуть ли не весь израильский бомонд присутствовал. И водитель наш возьми да и спроси босса: а можно я жену с собой возьму? — любопытно ведь. 

— Не проблема, — благодушно ответствовал босс, — жена у тебя элегантная, иврит знает, по-аглицки балакает получше многих — устроим, закажу вам пригласительный.

Ну, вот пришли они, гуляют среди селебритиз, угощаются, чем Б-г послал (а он таки послал). Муж всё больше на красную рыбку налегает, ностальгически вспоминая некошерных каспийских осетров, и запивает диетической колой, а эмансипированная жена себе даже полфужерчика кавы позволила. 

Вот  этот фужерчик она, засмотревшись на очередную знаменитость, чуть не опрокинула ненароком на какого почтенного вида старичка в тюрбане и в тёмных очках, одетого почти как старик Хоттабыч, только-только освобождённый из кувшина. К счастью успела перехватить фужер другой рукой и не расплескала на длинный, расшитый золотом дедушкин халат. 

Старичок оказался необидчивым, посмеялся вместе с дамой над эдаким репримандом, пальчиком погрозил — шалунья, чаровница! — и даже обменялся несколькими учтивыми фразами, обнаружив умение поддержать «small talk». Чаровнице-докторице наук он так понравился, что она не чинясь спросила у него позволения сфотографироваться вместе и, разумеется, таковое получила. До эпохи смартфонов и селфи было ещё далековато, поэтому наша героиня позвала мужа (по-русски, конечно):

— Серёжа! Запечатлей меня с этим хипповым старичком  — он такой душка!

Запечатлелись. Очень хорошо вышло — только вот под руку себя взять «хипповый старичок» не позволил — чуток отстранился. Но улыбнулся на камеру привычно-фотогенично. 

...Наша героиня имела дома только кабельное телевидение, израильские каналы смотрела редко и далеко не всех селебритиз знала в лицо. В фотоателье, когда она пришла за заказом, её ждал сюрприз — чернявый сефардский юноша  вручил ей конверт с фотографиями чуть ли не с поклоном — улыбающийся  «хипповый старичок» на снимке был не кто иной, как главный сефардский раввин Израиля, бессменный духовный лидер сефардской общины, один из величайших современных знатоков Талмуда, галахический авторитет и «еnfant terrible» нашей политической песочницы, ныне покойный рав Овадья Йосеф זצ"ל...

 А вот у меня ещё был случай (и не один). О том, как сурово и без скидок я общалась с прекрасной Соней Перес я уже рассказывала.

И вот, с кем ещё довелось запросто на дружеской ноге встретиться лет двадцать назад, в начале этого века. Я тогда уже вовсю работала в двух клубах для пенсионеров. 

По долгу службы и скудости бюджетных средств мне постоянно приходилось искать тех, кто согласится перед пенсионерами выступить за малую денежку, а лучше без. Например, связывались со мной самостийные молодёжные театральные коллективы, и я предоставляла им помещение со сценой для генеральных репетиций — но только в удобное для моих подопечных время: вы, типа, репетируйте, а мои старички бесплатно спектакль посмотрят. 

Один из этих театров «Микро», кстати, вырос во вполне себе профессиональный коллектив (но я тут ни при чём — так примазываюсь и хвастаюсь).

Зато вот с этим театром и вышла история с перепутаницей. Они меня пригласили на премьеру спектакля, для которого им дали крутую сценическую площадку — в театре «Хан» и ещё одну — в Бейт-Шмуэль. 

Ребята все были «наши», но все в стране с детства и рассчитывали уже не только на «русскую» аудиторию, потому и спектакли ставили на двух языках — на русском и на иврите. Спросили, на каком языке мне предпочтительно — я выбрала иврит. Дали пригласительный на двоих и расписание спектаклей. Я себе выбрала дату после Песаха.

А в тот Песах муж у меня умудрился сломать ногу. Дома — неудачно встал с кресла, подвернул ступню хрусть, пополам! Там на самом деле была только трещина, гипс не наложили, но прописали полный покой, и о поездках в театр речи быть не могло. 

Так что пошла я одна. В пригласительном у меня значились только дата, время и фамилия, а расписание я куда-то засунула — да и зачем оно, если пригласительный есть?

Прихожу в назначенное время к театру «Хан». Место, между прочим, очень крутое. Здание театра, как в энциклопедиях пишут, высечено в скале и построено еще крестоносцами в эпоху турецкого владычества. Затем  было переоборудовано под караван-сарай (хан), служило местом ночлега для путников, прибывших в Иерусалим после захода солнца, когда запирались городские ворота — о как! Выглядит снаружи это так (а внутренний дворик какой за воротами обалденный — жила бы там, право слово!):

Вот к этим воротам и пришла я, стало быть, нарядная, не опоздавши даже, как обычно, а народу-то и нету. И афиши нету — вот незадача. Но ворота открыты и охранник на входе позёвывает. Я было к нему, а он, не дожидаясь вопроса, сразу: 

— Ты на спецмероприятие, госпожа? По приглашению? — проходи. 

Приглашение я честно в руке держала, но он в него даже не глянул. 

А во дворике — нечаянная радость! — столы накрыты. Фуршет — вот сюрпрайз. Надо же, думаю, эк недавно ещё бездомные ребятишки из «Микро» забурели, а! Не иначе, спонсора хорошего нашли — вот свезло-то.

Да и мне свезло — я ж думала без ужина останусь, театральный буфет мне не по карману был тогда. 

Только вот неудобно было в одиночку-то угощаться — но не успела я об этом подумать, как снаружи загудело-зашумело и начала публика подваливать дружными рядами, мигом расхватали канапе и плюшки, зазвенели фужерчиками, но и мне хватило, не волнуйтесь. 

Из знакомых лиц, правда, ну, никогошеньки нету — верно они все в другой день собрались. 

И ещё одно насторожило — видно, что публика вся меж собой хорошо знакомая и не слишком похожая на завзятых театралов.

Но особо поразмышлять я об этом не успела, потому что раздался третий звонок и все дружно повалили в зал, а я чего-то замешкалась с горячим кофе.

А когда зашла в маленький и очень стильный зальчик — вот такой 

...то мест свободных почти не осталось — в пригласительных ведь места не пронумерованы.

Только в самом удобном, четвёртом что ли, ряду половина ряда по центру пустовала, но там белели на креслах таблички «VIP». 

Я уж стала выглядывать свободное место на верхотуре, как вдруг вижу —  к VIP-ряду двигается добродушного такого вида смутно знакомый пожилой улыбчивый дядечка с супругой, а с ним ещё пара-тройка человек — явно недостаточное количество для того, чтобы все блатные места занять. И супруга этого дядечки озирающуюся меня замечает. И делает приглашающий жест — садись, мол, к нам, не стесняйся, тут не тесно. 

Подумала я, подумала, да и села — а что, в самом деле, стесняться, раз приглашают и половина мест свободна? 

Села, стала вспоминать, откуда я эту улыбчивую пожилую пару знаю (они ведь не просто так меня позвали, верно?), как тут внимание моё отвлекла и в очередной раз насторожила сцена, по-модному представшая перед зрителями без занавеса.

Декорации на сцене представляли собой грубо сколоченный стол и венский стул. На столе — раскрытый Талмуд и субботний подсвечник с прогоревшими свечами. На спинке стула — талит. 

Что же меня насторожило, спросите вы?

Да то, что приглашали меня мои добрые знакомые на пьесу Мариво «Игра любви и случая» — согласитесь, странные декорации для французской комедии. 

Впрочем — кто их знает, современных реформаторов-интерпретаторов? Нынче такие моды пошли, что и князя Мышкина можно назначить японцем, и Ромео с Джульеттой заставить рок-н-ролл плясать в Вест-Сайде, так кто ж запретит мусью Оргона сделать раввином, а Арлекина — синагогальным служкой? 

И тут на сцену вышел ведущий. 

И во-первых строках своего выступления горячо поблагодарил дружный коллектив Министерства связи за то, что свой ежегодный корпоратив они завершают сегодня здесь, в театре «Хан» на спектакле «Людмирская дева».

И отдельные слова приветствия уважаемому министру связи господину Реувену Ривлину — аплодисменты, друзья!

Тут только до меня дошло, где ж я видела сидящего через одно кресло от меня добродушного носатого дядечку и его приветливую супругу! 

После спектакля я догадалась лишний раз перечитать пригласительный и разглядела, наконец, расплывшуюся надпись чернилами в конце приглашения — пьеса Мариво сегодня шла в Бейт-Шмуэль, а не в «Хане»! 

Но «Людмирскую деву» посмотрела не без удовольствия, как привет с родной Волыни, ибо Людмир — это не что иное, как Владимир-Волынский.

А Руби Ривлин нынче у нас в президентах. Но всё такой же свойский — во время первого карантина взялся читать деткам каждый вечер сказочку на ночь по телевизору (это чтоб его потом в театре ни с кем не спутали, если доведётся рядом сидеть). Читает хорошо, кстати — душевно, как настоящий дедушка.

А ещё нынче услышала, наконец, от наших СМИ хоть что-то приятное — одним из тех, кому будет присуждена в этом году государственная Премия Израиля в номинации «дело всей жизни», стал Йегуда Меши-Захав.

Ещё одна фантастическая личность. Сегодня мы его, кстати, редко видим по телевизору, и это хорошо — потому что часто мы его видим после терактов. Он и его ребята из созданной им организации «Зака» (Опознание жертв бедствий) занимаются самой страшной и скорбной работой — собирают, иногда по кусочкам, тела погибших, чтобы похоронить достойно. 

Не только после терактов, конечно — после любых аварий, пожаров, наводнений тоже. Поэтому лучше когда ребят из «Зака» на экранах редко видно.

В этом году он пережил свою трагедию — мать умерла от короны, следом за ней отец — от сердечного приступа, затем — брат, от хронического заболевания. Трое похорон за месяц. 

Есть редкие люди, про которых невозможно сказать что-нибудь плохое. Вот про него — ни разу не слышала. Редкостный консенсус для нашего не в меру горластого и никогда ни с кем не согласного населения.

С ним у меня никакой путаницы не случилось — просто два года назад мы с дочкой летели в Ниццу и обнаружили, что он стоит рядом с нами в очереди. С нами была трёхмесячная малышка. Перед проверкой ручной клади Меши-Захав помог нам коляску сложить и вещи с ленты снять. А чего тут такого? — да ничего. Пустячок, а приятно. Не всё же плохое вспоминать. Люди часто бывают хорошими, когда захотят. Летел он, кстати, как и мы, эконом-классом.


Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Здравствуйте!
Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категориям: Лытдыбр, Общество, Театр.
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.

Да, симпатично. Вот только Овадия Йосеф не узнать довольно тяжело: его черные очки и расписной халат на каждом углу торчали

Они были всего три года в стране. Коллега моего мужа, почти сразу найдя работу, обходилась там в основном хорошим английским, иврит — так-сяк, на уровне разговорного и в документах разобраться по необходимости. Смотрели, как и большинство "наших" российское ТВ. 9-го канала, который худо-бедно народ об израильских реалиях информирует, тогда ещё не было. а по радио РЭКА портретов не показывали. ШАС и мракобесы-сефарды больше ассоциировались с Арье Дери, а из восточных раввинов на слуху и на виду был в основном колоритный рав Кадури.
У меня как-то мама ехала в поезде с двумя высокоумными аспирантами с мехмата. А мама в поездах себя чувствовала себя, как дома — немедленно облачалась в спортивный костюм со штанами-тянучкками, байковый халатих сверху, пачку печенья на стол и залечь с затрёпанным дешёвым детективчиком — такая провинциальная тётечка.
Яйцеголовые на свою беду начали обсуждать какую-то мудрёную задачку по матанализу, желая "образованность свою показать". Через час маме это надоело, она кряхтя поднялась с полки и на обёртке от печенья молча написала им изящное решение.
Почтительная тишина в купе стояла до конца поездки.
Вспомнила про Ривлина.
У нас был друг, оле хадаш, тяжело больной много лет, прикованный к креслу, но лелеящий мечту поселиться в Израиле. Ему все говорили, что перелеты для него — немыслимая нагрузка, отговаривали, как могли, но он все равно очень хотел и даже учил иврит самостоятельно. В итоге совершил настоящую алию и сидел со всеми в зале приема несколько часов для оформления документов. Деньги у него были, он купил тут квартиру, оборудовал ее для своих нужд и наслаждался морем, солнцем, свободой передвижения в новом кресле и по пандусам и вообще всем. Одной из его "мечт" было посещение филармонии, что он и осуществил. Даже надел бабочку. Кресло подкатили к первому амфитеатру, и поскольку это был юбилейный концерт и открытие сезона, то прямо перед ним оказался рад президента и всех приближенных. Друг наш был очень удивлен. Но настоящим потрясением для него стало исполнение "А-Тиквы со вставанием, так он и сказал потом. Концерт был прекрасным: приехали Миша Майский и Бронфман. Но нашего друга потрясла именно "А-Тиква".
Он умер, к сожалению, через пару лет.
Даниэль Орен каждое свое выступление начинает с "А-Тиквы". А когда дирижирует "Набуко", то "хор пленников" исполняет на бис вместе с залом.
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →